Передозировка? Дигоксин копится в организме медленно, у детей чувствительность выше. Но ведь все расчитал! Перепроверил на несколько раз!

Может, гликозиды нагрузили клапан сверх меры? Сокращения сильнее, но клапан не справляется, застой растёт? Нет. Судя по тонам сердца — не то.

Ждать. Как бы тяжело не было — ждать. Именно что дигоксин копится — и нужно время, чтобы добиться нужной концентрации. Рисковано. Но… Иного выбора нет.

Гробовский явился к обеду, весь из себя довольный. Уселся в смотровой, деятельно потёр руки:

— Ну, что, Иван Палыч, приступим? Вот тебе конвертик… Вручишь Сильвестру… прямо в руки! Если тот что спросит, всё подтверждай. И ничему не удивляйся! И не бойся ничего — мы рядом будем.

Доктор послушно сунул в карман конверт с надписью — «Сильвестру, ротному». Усмехнулся:

— Он что же, ещё и ротой командовал?

— Ротой, ротой… да не простой, — хмыкнул поручик. — Не простой, а «золотой»! Занимались вымогательством денег у других воров. И много кого обидели… А Сильвестр был у них «капитаном». Думаешь, зря он в Зарном сидел? Эх, всё же хорошо, что мы в деревне! Не так-то легко скрыться.

* * *

Быстро темнело. Пошел снег. Свет мотоциклетной фары выхватил из сгущавшейся тьмы закопченные стены обгоревшей церкви.

Заглушив двигатель, доктор слез с мотоцикла. Походил взад-вперед, чтобы не замерзнуть, прислушиваясь к каждому звуку. Вот где-то неподалеку залаял пёс! Едут? Уже?

Нет. Сани прокатили мимо… Не местные — городской фаэтон с поднятым верхом. Верно, кто-то к кому-то приехал… или заказали.

Прождав с полчаса, Иван Палыч поехал к часовне у старого кладбища. Там было тихо. На могилах зловеще чернели кресты.

И тут — никого! Полчаса прошло… сорок минут… час…

А, что, если Сильвестр…

Хотя — вечер еще не закончился…

Поёжившись, молодой человек запустил двигатель. И вдруг заметил фаэтон! Тот самый, с поднятым верхом.

— Туши фару, доктор! — подъехав, гулко скомандовал кучер.

Голос показался Артёму знакомым. И это точно был не Сильвестр!

Послушно погасив фару, Иван Палыч повернул руль и резко включил свет.

На козлах сидел Яким Гвоздиков! В дохе и в мохнатой шапке, как заправский «лихач».

— Говорю же, гаси!

Тьма… Тишь…

— Садись!

— Где Сильвестр?

— Ждёт. Вместе с Анной.

— Но, мы так не до…

— Если хочешь увидеть ее живой — садись! — во все горло гаркнул Яким. — А не хочешь, так я поехал… Н-но!

— Да постой ты! Мотоцикл…

— Тпр-ру! Оставь. Кому он тут нужен? Вообще, мог бы и пешком…

Хм, пешком… Не-ет! Гробовский не зря настаивал на мотоцикле!

Что ж, доверимся. Что еще делать-то?

— Стой… Повернись… Да не дергайся! Всё. Садись теперь.