Гости, не сговариваясь, рванули к кладовой. Сапоги вновь загромыхали по коридору, пугая и без того ослабленных пациентов.

Иван Палыч сидел за столом, сплошь уставленным мензурками и склянками и при свете керосинки сосредоточенно переливал какую-то жидкость из одной емкости в другую. Увидев взмыленных гостей, растерялся. Но едва понял, что те в верхней одежде, строго крикнул:

— Стоять на месте! Не заходите, господа! Тут чистота важна, стерильность! А то занесете мне с улицы бацилл!

— Иван Палыч…

— Выйдите! Прошу вас!

Гробовский замер. Потом, увидев вполне себе живого доктора, растянулся в улыбке.

— Живой! — он похлопал Лаврентьева по плечу. — Иван Палыч, дорогой, выйди, братец, на минуту. Вопрос важный, не терпит.

Лаврентьев добавил:

— Дело и в самом деле срочное, доктор. Поговорить надо.

Иван Палыч, нахмурившись, глянул на гостей внимательней. Поняв по их лицам, что разговор и в самом деле не терпит отлагательство, вытер руки и вышел.

— Что у вас, господа, умер что ли кто-то? — с трудом сдерживая ворчливый тон, спросил он — сейчас было самое время подселять на агар первую партию бактерий, а тут… разговор.

— Вот именно что умер! — ответил Гробовский.

И вдруг подойдя к доктору, крепко обнял его.

* * *

Они сидели на улице, прямо на лавочке, где совсем недавно собирались солдаты перекурить. После душной лаборатории Иван Палыч хотел подышать морозным воздухом. Лаврентьев смолил самокрутку, Гробовский оживленно говорил.

— Иван Палыч, у станции происшествие одно случилось сегодня. Мотоциклиста убили, с ружья, в спину. Степан Воронов, механик «Нобеля и Ко», из пробега до Москвы. Лежал у реки, рядом — мотоцикл «Дукс», как твой. Да еще и пальто похожее. Мы думали, тебя… С Алексеем Николаевичем туда и обратно за сегодня смотались.

Лаврентьев кивнул, потом, выбросив окурок, подхватил:

— Митька, паршивец, парнишка там один, прибежал, говорит, что доктора охотники убили. Мы фаэтоном помчали, думали, всё… А ты живой, в своей лаборатории, — он улыбнулся, но тут же вновь стал хмурым. — Но дело тёмное, Палыч. Не случайность это.

Артём, нахмурившись, потянулся к носу, поправляя несуществующие очки. Его цепкий взгляд скользнул по гостям. Укутавшись плотней в шинель, он покачал головой, отозвался:

— Понимаю, к чему вы клоните. Но господа, едва ли это со мной связано. Мотоцикл — не редкость, идёт пробег, «Дуксы» то и дело в уезде рычат. Хотели, поди, ограбить Воронова — запчасти, деньги, шинель. Или охотники, как Митька сказал, стрельнули случайно, в низине, где рябчики. Всякое может быть. Расследование покажет, пусть урядник копает. С чего вы взяли, что в меня целились?