На том и порешили.

* * *

Зарное утонуло в ночи. Шел снег, крупный, хлопьями, падал медленно, иногда вальсируя и отражая свет керосинки из окон, отчего казалось, что это звезды падают с неба.

В изоляторе пахло йодом. Иван Палыч ходил меж коек, подсвечивая себе керосинкой.

Вот Ефросинья, бледная, как полотно. На животе и груди уже видны розеолы — бледно-розовые пятна. Пульс плывет в брадикардии, сердце глухо стучит. Услышав доктора, женщина вздрогнула, в бреду прошептала:

— Дохтур… река… тонет кто-то… коровка тонет…

Артём, сжав её руку, тихо ответил:

— Тише, лежите. Давайте воды попьем, вам нужно.

Следующему пациенту Фёдору, стало чуть лучше — жар спал, розеолы на боках побледнели.

— Иван Палыч, выживу? Сын ждёт… — спросил он, завидев доктора.

Артём, проверив пульс, кивнул:

— Держись, Фёдор. Ты сильный, выживешь. Спи, сон лечит и сил дает.

Еще двое спали, хоть и были все в холодном поту и хрипели во сне.

«Эх, вакцина нужна, — подумал доктор, оглядывая полную палату. — Срочно нужна!»

Завершив обход, Иван Палыч вошёл в приёмную. В углу, у стола, сидел Гробовский, сутулый и уставший. В блеклом свете лампы он напоминал корень дерева, который зачем-то сюда притащило неведомой силой.

— Петр Николаич, ночь на дворе, — сказал доктор. — Ехали бы уже домой. Спать надо. Все со мной будет в порядке и никто сюда не войдет, не надо меня караулить.

Гробовский фыркнул, отмахнулся.

— Что там делать, Иван Палыч, дома? Ни котенка, ни ребенка. Пустая комната. Да и бессонница замучила, глаз не сомкну. Лежу, думаю — Сильвестр, морфин, Воронов… Лучше тут, с тобой, дело толковать. Вдвоем все веселей. Садись, потолкуем, как гада прижать. Я вот и чайничек поставил — ты уж не ругайся, что хозяйничаю как у себя дома.

Иван Палыч сел, отхлебнул горячего чаю. Удивленно приподнял брови.

— С коньяком?

— Только чтобы кровь разогнать, Иван Палыч. И согреться. Но если не одобряешь, то я тебе обычного…

— Нет уж! — улыбнулся доктор. — Какой дали — такой и буду пить!

— Это правильно!

Некоторое время пили чай, потом Гробовский сказал:

— А что, Иван Палыч, помощница твоя домой ушла?

— Аглая что ли?

— Да, она самая. Вроде ее же сегодня смена.

— Домой отпустил ее. Мне реакцию нужно смотреть в лаборатории — высев сделал бактерий, контроль нужен. А что?

— Да, так, просто… — отмахнулся Гробовский. — Просто спросил.

— Алексей Николаич, я вот что тут подумал. Сильвестр скользкий, как угорь. Отпечатки — это конечно хорошо. И если они совпадут, то дело выгорит. А если нет? Если не получится с отпечатками? Мало ли — стерлись, размазались. А суду нужны доказательства, железные, чтоб не отвертелся. Надо поймать его за продажей морфина, с поличным, чтоб ни уезд, ни связи не спасли. Мне просто за Андрюшку тревожно. Как бы этот Сильвестр парня не угробил.