— Ах, мадемуазель Ксения! Как же я рад!
Да! Ушлый остзейский барон продолжал кружить голову взбалмошной провинциальной красотке… отнюдь не из простых! В родне у Ростовцевых когда-то столбовые бояре были! Род их во все гербовные книги записан. Ну, да, несколько обеднели в последнее время… Однако же, все равно — знать! Породу никакой бедностью не вытравишь. Впрочем, и Штольц, хоть и худородный, но барон все же.
— Осмелюсь предложить чай…
— Да-да, у нас как раз есть бисквиты!
— Весьма кстати, — доктор не сдержал смех. — А то все Аглаины пирожки кое-кто пару часов назад выкушал в буквальности без остатка! Да вы проходите, прошу…
Оказалось, что Ксения зашла не только на чай… просто невежливо было бы переходить сразу к делу.
— Иван Палыч! Слышала, вас можно поздравить — едете в Санкт-Петербург?
— В Петроград, душа моя! — с томной улыбкой поправил Штольц.
Хмыкнув, красавица отмахнулась:
— Ах, оставьте, Федор Иванович! К новому названию все равно никто так и не привык. Так вот, Иван Палыч, дорогой! В Петербурге живет моя подруга детства, ныне — фрейлина двора Её императорского величества! Да-да! Что вы так смотрите? Она очень хорошая, поверьте. Я бы хотела передать ей с вами подарок… раз уж вышла такая оказия… Небольшую баночку земляничного варенья. Знаете, наша экономка так варит — просто кудесница! Это будет подруге — память о безоблачном детстве… Зовут ее Антонина Свидерская, и она… А, впрочем, неважно. Я вам напишу адрес и телеграфирую ей о вас. Хорошо? Договорились?
— Не смею вам отказать, милая мадемуазель! — встав, Иван Палыч галантно поцеловал даме ручку.
Не оставил без просьбы и Штольц. Задержался на пороге, уже прощаясь, улыбнулся смущенно:
— Ну, доктор, как? Подумали? Над моим предложением? Продлите радость старого вояки?
— Три дня! — махнул рукой Иван Палыч. — И ни днём больше! Так сказать, исключительно для вашего восстановления.
* * *
С Гробовским и Лаврентьевым простились еще в Зарном. Конечно, посидели, выпили… Поручик обещал не оставить больничку без пригляду. Ну-ну… Вот уж в этом можно было бы не сомневаться!
Анна Львовна проводила доктора на вокзал, к поезду. «Дукс», конечно же, оставили, заказали из города извозчика.
Молодые люди стояли на перроне под часами и смотрели друг другу в глаза:
— Ах, Иван! Я так за тебя рада.
— А я рад, что вакцина получилась, пошла! Пойми, я так счастлив…. И, не только от этого…
— Иван Палыч! — на платформе вдруг послышался крик.
С вокзала выбежала Ксения. В темной зимней юбке, с норковым манто на плечах, в аккуратной — с алмазным вензелем — меховой шапочке…