Устроившись за оставленным для меня самым дальним столом, стоящим в углу, я вздохнула и

вытащила из корзины первый попавшийся конверт. У меня было дикое подозрение, что я ни

буковки не смогу разобрать в послании, все-таки оно написано от руки и отнюдь не на русском

языке. Но, к моему удивлению, немного корявые завитушки, явно выведенные мужской рукой,

спокойно складывались для меня в буквы, буквы в слова, а слова во фразы. Вчитавшись в

написанное на конверте, я прикусила губу, чтобы не заржать на всю комнату: «Ие Виличеству

королеве лична в руки. От барона Дельштарре. Важно!!!» Мда-а-а… Если тут все письма такие,

то мусорная корзина у меня переполнится через десять минут.

Вскоре я имела возможность убедиться в ошибочности первоначальной оценки. Безграмотно

подписанное письмо барона Дельштарре содержало в себе такую же безграмотную слезную просьбу

взять к себе в штат фрейлиной его, барона, дочь. Дабы королева-мать могла иметь в свите хоть

одну трудолюбивую и преданную леди, которая будет заботиться о ней в то время, когда

остальные бездельницы в коридорах дворца будут охотиться на подходящих женихов. Я все-таки

фыркнула от смеха. И без сожалений выкинула послание в мусорную корзину. В которой

скомканный лист медленно истаял, словно растворился. Я ошарашенно захлопала глазами.

Следующее послание было написано какой-то аббатисой, если я правильно разобралась в

подписи. И содержало в себе тревожное сообщение о том, что на границах Торвии рядом с

монастырем стали все чаще и чаще пропадать люди. И ладно бы только крестьяне, ищущие

сбежавший скот. Так нет же. Недавно не вернулся пограничный патруль. Состоявший из мага и

трех сильных воинов. Посланные за патрулем не нашли даже следов. Как будто кто-то схватил

едущих верхом людей и по воздуху перенес в неизвестное место. Я задумалась. А потом

решительно положила послание в папку, подписанную «Срочно».

Работа неожиданно увлекла. И я перестала обращать внимание на происходящее вокруг. Взять

письмо из корзины, посмотреть на адресата и составить первоначальное мнение, потом вскрыть и

прочесть. Надо сказать, что далеко не все письма были такими же невежественными, как от

барона Дельштарре. Но примерно половина всех писем содержала в себе просьбу пристроить на

тепленькое место сына или дочь. Кто-то писал, смущаясь, кто-то — нахально, словно ему или ей

все были обязаны, но все такие письма абсолютно я отправляла под стол, в «спам».

Другое дело письма, сообщавшие о том, что где-то шалит нечисть, нападая на путников или

сообщение о разбойниках. Такое я отправляла в «Важно» или «Срочно», в зависимости от тона