— К тому же не они изобретали эфирный наркоз, а только применили в операциях, — зацепился я за формулировку.

Необходимые для получения эфира компоненты у меня имелись. Сложнее оказалось найти то, что могло заменить маску для пациента. Алексей рекомендовал не спешить и всё делать поэтапно, чтобы продемонстрировать Иноземцеву, как мы долго изучали проблему. Вначале у нас будет эфирный наркоз, пошьём для него маску из кожи, чуть позже перейдём на хлороформ. Пока суд да дело, я запасусь муравьиной кислотой, которая необходима для хлороформа. Раньше не видел необходимости её производить.

Для первых проб эфирного наркоза Алексей заказал у моего сапожника кожаную маску, похожую на «намордник». Ремни должны были дать плотное прилегание, а сам эфир впрыскивался в отверстие через короткую медную трубочку.

На эксперимент мы пригласили Иноземцева, не особо рассчитывая на первый успех с эфиром. Мужик с больным зубом был доставлен из Херосимовки и очень робел, не понимая, к чему такое внимание со стороны барина. Он послушно позволил нацепить на себя маску, вдохнул и вскоре закатил глаза.

Лёшка деловито достал часы, засёк время, а я принялся пояснять профессору, что это мы затеяли.

— К чему такие заботы? — не понял он повышенного внимания к обычному крепостному мужику.

— Это подопытной пациент, когда поймём, сколько нужно эфира для длительного пребывания в искусственном сне, то этот метод можно будет использовать при любых хирургических операций, — пояснил я.

Тут до профессора дошло. Подняв веко мужчины и проверив состояние сна, он начал наворачивать круги, ожидая результата. Я же стал записывать то, что мне диктовал Лёшка.

— Зрачки не изменены, дыхание не изменено, пульс нормальный, тонус мышц сохранён. Семь минут, — констатировал вскоре Алексей. — Одного вдоха недостаточно. Нужно как-то постоянно подавать эфир.

— Дыши, дыши чаще, — продолжил я подливать эфир на трубочку.

Мужик проявил некоторое беспокойство и попытался сдёрнуть маску. Мы втроём дружно кинулись удерживать его на кресле. Лёшка успевал перечислять то, что наблюдал. Делась это явно не для меня, а для Иноземцева.

— Речевое и двигательное возбуждение. Зрачки расширены. Повышенное слезоотделение, дыхание частое, глубокое шумное, пульс частый.

— Мышечный тонус повышен, — подключился к исследованиям Иноземцев. — Нужно было ремнями вязать.

Продолжалась эта кутерьма тоже семь минут. Крепостной хоть и дергался, но эфирчика я продолжал подливать. Тому волей-неволей приходилось его вдыхать.

Мужик тем временем стал затихать и наконец провалился в глубокий сон. Дыхание снова выровнялось, пульс пришёл в норму. И мы решили закончить с операцией. Сняв сноровисто маску, предоставил фронт работ другу. Лешка с клещами наготове полез в рот мужику. Моя роль сводилась к тому, что я подсвечивал полость зеркальцем. Щелк! Гнилой зуб был извлечён, а мужик даже не дернулся. Очнулся он чуть позже, чем в предыдущий раз, взгляд имел затуманенный.