— Нужно ускорить строительство большой гостиницы в Перовке, — оценил этот бизнес дед.
— Под крышу до холодов возведём, но в этом году открыть не успеем, — ответил я.
— Главное, чтобы к нам не перестали ездить, — волновался Лёшка. — Нужно привлечь чем-то еще.
— Делаем фанеру и начинаем заниматься музыкальными инструментами. В Перовке должен появиться первый в мире и самый большой музыкальный салон, — резюмировал дед, и никто ему не стал возражать.
Глава 11
Не думайте, что мы занимались только гостиницами и своими заводиками (сахарным, спичечным и фанерным). У нас ещё краски и пигменты выпускались. Ванька почти полностью заменил меня в химической лаборатории. Я ему вольную дал, поставил на оклад. Немного опасался, чтобы парнишка никуда не ушел, но у него тут зазноба появилась из купеческих. Приехал один делец, который со мной и с Куроедовым пурпурный пигмент должен был производить. Семья большая. Взяли в аренду земельный участок, поставили сруб, да и занялись делом.
У купца того дочка младшая симпатичная и шустрая девица. Поскольку Ванька занимался химией и был в курсе производства пигмента, то я его отправил к купцу. Светочка заприметила парня. Любовь-морковь, родитель девицы, естественно, против. Они ж купцы, а тут бывший крепостной! Пришлось мне за Ваньку своеобразное приданое давать и вообще вступаться.
В общем, женили Ваньку на избраннице зимой. К тому времени купец успокоился и отправил первую партию пигмента в Петербург. Я ему заказ на ткани дал, Куроедов тоже что-то попросил купить, но главное, разузнать в Москве по поводу скачек и о бегах. Он решил, что пора вывозить наших лошадей и демонстрировать широкой публике.
В очередной раз я поразился изворотливости ума соседа. Живи он в двадцать первом веке, точно стал бы миллиардером. Ни одна идея, услышанная Куроедовым, не пропадала без пользы. Рассуждал как-то Лёшка по поводу пейзажей, пленэров и чего-то там реалистичного, посокрушался о нехватке времени. Ксенофонт Данилович ему это время нашёл. Не зря же он озадачил Крендовского написанием картин с изображением лошадей. Куроедов не отстал, пока художник не совместил портреты коней и пейзажи. Алексею пришлось на некоторое время оторваться от наших дел и контролировать этот процесс.
Результатом этой деятельности стали два десятка пейзажей, где на дальнем плане обязательно паслись, бегали или везли что-то лошади нашего конезавода. Ну и пяток картин с крупноплановым изображением коней тоже имелся, включая тяжеловозов. Работал над ними Крендовский до конца зимы. Предположу, что художник таким образом спасался от скуки в провинции.