Именно в Александровке крестьяне первыми начали выкупаться. Цену я не задирал, брал по пятьдесят рублей за мужика. Столько же за дом, но дом продавал в рассрочку. Аренда земли обходилась деревенским всего рубль в год. Меня вполне устраивало наличие свободных крестьян. За исключением стариков, в Александровке все работали если не на заводиках, то при гостинице или на другом обслуживании гостей.

Пахотных земель здесь, считай, и не было. С огородами привычно справлялись бабы. По этой причине я не видел резона удерживать крестьян в крепостных. Они же никуда не уходили, зато стали свободными, что было мне выгодно.

Куроедов правда пытался рассказать, как я не прав. В ответ показал ему цифры. Зачем мне барщина, когда с наёмного работника я получаю в результате больше. А ещё напрягало то, что раз в два года приходилось выбирать крестьян для отправки в солдаты. Поверьте, морально очень трудно решать так кардинально чью-то судьбу. Потому чем меньше у меня будет крепостных, тем меньше я должен отдавать мужиков в солдаты. Тем более моя земля так и оставалась моей.

К концу весны 1840 года в Александровке остались только пожилые крепостные крестьяне. Этих я как хозяин должен был поддерживать и формально содержать. На самом деле за ними деревенское общество приглядывало. Да там и не было одиноких стариков. К тому же я для всех находил посильную работу, приносящую не только мне доход.

Наконец-то в наших местах наступило временное затишье. Мы с Лёшкой смогли вздохнуть и уделить время стройкам. Мой друг сменил статус холостяка и временно поселился с молодой женой в Скворцовке. Гундоровы выразили неудовольствие по этому поводу, но уступили под напором фактов. Алексей обещал, что отстроит достойное поместье для семьи. Вот прямо только выберется из кровати новобрачной и побежит лично дом строить.

Подробно про свадьбу не рассказываю, так как был сильно разочарован, поскольку планировал погулять, вина испить… Но венчание же отец Нестор проводил. Думаю, пояснять не нужно, во что превратилась обычная свадьба помещика. Лёшка самым натуральным образом молился, чтобы это мероприятие, на котором присутствовало всего (!) пятьсот гостей, побыстрее завершилось.

Не дождавшись, пока все уедут, Алексей позорно сбежал через неделю, оставив жену разбираться с теми гостями, которых Гундоровы пригласили. Молодожён заявил, что поехал воплощать идею старца по строительству пароходов, а на самом деле сосредоточился на том, что у нас строилось возле конезавода. Совместно с мастером он решал, как будет выглядеть печь, чтобы в ней размещался пресс для фанеры. Придумали подавать внутрь эту конструкцию на полозьях, предварительно закрепив струбцинами слоеный бутерброд из шпона.