— Твою мать… — искренне, с благоговейным шепотом выдохнул москвич.

Он сжал и разжал кулак. Идеально. Никакого дискомфорта.

Осознание собственных новых возможностей накрыло его с головой. Он больше не зависел от стерильности операционных, не нуждался в громоздком советском оборудовании и запасах медикаментов. С этой силой он мог вырвать сердце из груди врага, не повредив рубашки, или собрать переломанного в кашу человека за несколько минут. Он стал локальным богом плоти в этих забытых всеми джунглях.

Змий тяжело поднялся на ноги, налил себе из графина щедрую порцию коньяка и залпом выпил. Впереди был долгий день. Нужно было принять душ, смыть с себя болотную грязь, переодеться в свежий халат и приготовиться к утренней встрече с Виктором. Бессмертный куратор наверняка уже почувствовал, что энергетический баланс острова дрогнул. Разговор предстоял интересный, но теперь Альфонсо был к нему готов как никогда. Правила игры изменились, и козыри в рукаве хирурга стали смертельно опасными.

Свежезаваренный кофе источал густой, горьковатый аромат, который наконец-то перебил въевшийся в стены ординаторской запах хлорки и кварца. Хирург в белоснежном, хрустящем от крахмала халате колдовал над лабораторной спиртовкой. Огонек лизал пузатые бока старой медной турки, привезенной еще из столицы. Москвич чувствовал себя превосходно. Ночная усталость бесследно испарилась, уступив место ровной, хищной бодрости.

Тяжелая дверь шлюза не зашипела, как обычно, а отъехала в сторону абсолютно бесшумно. Температура в комнате разом рухнула градусов на пять, и пламя спиртовки испуганно дрогнуло.

На пороге возник Виктор. Бессмертный куратор, застегнутый на все пуговицы своего неизменного темного пальто, опирался на трость с серебряным набалдашником. Его выцветшие глаза безошибочно сканировали пространство, цепляясь за едва уловимые изменения в энергетике помещения, а главное — в самом человеке, стоящем у стола.

— Доброе утро, шеф, — Трикстер безмятежно улыбнулся, ловко снимая турку с огня за секунду до того, как темная пена сбежала бы на стол. — Будешь кофе? Настоящий, арабика, контрабанда от залетных пилотов. Черный как смоль и крепкий, прям как твои номенклатурные отчеты.

Крид медленно прошел в комнату, чеканя каждый шаг. Его фигура подавляла, заполняя собой всё свободное пространство зеленого кафельного бункера.

— Вы оставили грязный, смердящий след в эфире этого острова, доктор, — голос начальника звучал сухо и торжественно, словно зачитывал приговор трибунала. — Ночью реальность содрогнулась. Энергетический фон восточного склона обрушился, образовав вакуум. Я полагаю, это ваших рук дело?