— А под каким именем Вы известны как бог в этом мире? — Мацуда, переродившись в нашем мироздании, очень похожем на его первую жизнь в бытность Мацудой, узнав, что в этом мире присутствует магия, а боги, которые в прошлой мире были лишь «выдумкой», в этом вполне реальны, с большим интересом изучал исторические хроники, в которых встречались упоминания о них. Но всё же парень просто кремень, узнать что перед ним сейчас бог, который по совместительству работает в школе магии, и при этом не испытывать никаких особо ярких эмоций по этому поводу. Мда…
— Хех… Ну в этой части мира я известен как Единый, в скандинавских странах как Локи, а на территории Руси как Кощей или же Чернобог.
— А в Азии, в Японии под каким именем Вы известны?
— Нурарихён, — ответил ему с лукавой улыбкой, приняв облик молодого первого главы клана Нуры из одноимённого аниме. Мой костюм тройка сменился былым кимоно, поверх которого было накинуто черное хаори с камоном клана Нура, а сами же мы переместились в моё поместье с видом на гору Фудзи, которое мне подарил Яромир, после того как стал Тенно. Мы находились на веранде третьего этажа японского замка. Мацуда же пребывал в жёстком шоке. Информация о том, что я там какой-то христианский бог, скандинавский или же русский, была буквально погребена под грузом более удивительной для него вести, того, что я, оказывается, легендарный Нурарихён!
Реально, эти японцы какие-то долбанутые. Причём поголовно, и их невероятное почтение к личностью Нуры просто до безобразия какое-то запредельно-фантастическое!
Но сейчас Мацуда был ошеломлён не только этим, а ещё видами ему открывшимися. Парень ведь до глубины души был влюблён в свою родину, а тут перед ним открылась во всём своём великолепие красота его родины. У Мацуды аж дыхание перехватило, а по щеке скользнула скупая одинокая слеза.
Больше пяти минут мы стояли с ним и любовались природой Японии, а когда наваждение покинуло взор Майкла, он обернулся ко мне, выполнив со всем смирением и почтением догэдза.
Этот «самурай» из восьмидесятых, обладатель самой кровавый репутации среди оябунов своего поколения, впервые за все свои три жизни выполнил подобный поклон. А всё из-за того, что считал себя верным подданным Тенно и только перед ним был готов переломить колени и спину в столь «унизительном» для любого иного случая выражения своей преданности.
Тут уж никаких слов было не нужно. Он всё в одном поклоне мне выразил и продемонстрировал, отдав свою судьбу в мои руки. Всё же эта нация не может не восхищать!
— Встань, Мацуда Ито. Я вижу искренность твоих верноподданнических чувств и обещаю тебе, что как только ты достигнешь силы, которой обладал на момент смерти в прошлой жизни, мы с тобой разопьем саке из ритуальных пиал и ты станешь одним из демонов в моём параде, тем самым вступив в гвардию защитников Ямато.