— А мне кажется, это был стон удовольствия, — улыбка собеседника стала шире, обнажая ровный ряд белых зубов. — Сейчас проверим.

Он перехватил меня удобнее, усаживая на свои бёдра выше, и заставил раздвинуть ноги ещё шире, так что жар его паха сквозь мокрую ткань брюк упёрся в меня. Мой сосок снова коснулся его щеки. Теперь мужские наглые пальцы проникли под мокрое кружево трусиков и начали свою настойчивую, развратную игру. Он гладил меня по припухшим складочкам с таким знанием дела, с таким мастерским ритмом, что я готова была завыть. Он то обводил клитор, заставляя меня вздрагивать, то проникал кончиками пальцев глубже, дразня вход в лоно, и снова возвращался к тугой набухшей вершинке. Язык тоже не отставал, посасывая, прикусывая и лаская мой затвердевший до боли сосок.

А когда в моё истекающее соком лоно скользнули два пальца, заполняя меня изнутри, я перестала дышать. Он начал двигать ими — глубоко, ритмично, с лёгким влажным звуком. Я вцепилась в мужские плечи, выгибая спину, бездумно подставляя свою грудь под его ненасытные губы. Мир вокруг исчез. Остались только эти пальцы, этот рот, этот стыд, смешанный с нарастающим, ослепительным экстазом.

— Ах! Боже! — простонала я, уже не скрываясь, подаваясь бёдрами навстречу его руке, насаживаясь сама на его пальцы в последней, отчаянной погоне за разрядкой. Оргазм настиг меня резко, ослепительной волной сжав всё внутри. Я обняла незнакомца крепче, выгнулась в его руках, дрожа и рассыпаясь на тысячи осколков. Мои внутренние мышцы пульсировали вокруг его пальцев, наслаждаясь последними секундами всплеска эмоций.

Когда я наконец обратила на наглеца свой затуманенный взгляд, он смотрел на меня с выражением триумфатора. Его глаза, казалось, фотографировали каждую чёрточку моего раскрасневшегося лица, мою глупую, обессиленную улыбку, которую он видел первый и, я поклялась себе в этот момент, последний раз в жизни.

— Оказывается, вы умеете улыбаться, — прошептал собеседник, оскалившись.

— Уберите руки, — прошипела я.

— Если я их уберу, то вы пойдёте ко дну, — ответил наглец, раздвигая мои складочки пошире и уже всей ладонью гладя меня между ног.

— Я вам ухо оторву, — пригрозила я.

— Тогда я буду вынужден получить компенсацию, — два пальца вновь скользнули в лоно, давая понять, что одним разом всё не закончится.

— Прекра... Ах! — пальцы ворвались по самую кисть.

— Что вы сказали? — издевается незнакомец, хозяйничая в моём горячем, естественно от стыда, лоне.

— Повешу... Ах! Отравлю... Боже! Да глубже уже... Ах!

— Глубже — только если я сниму штаны, — оскалился мужчина, и я фыркнула. Разбежался. Я ему не...