– Вниз! – заорал я. – Быстро вниз!

Донахью к этому моменту уже прочухался в достаточной степени, чтобы передвигаться самостоятельно. Я бросился к Мише, прикидывая на ходу, как транспортировать его по лестнице с выпущенными наружу кишками, однако тот уже сидел на корточках, с изумлением отстегивая нагрудную пластину защитного костюма, в которой оказались пробиты четыре такие глубокие борозды, что их было видно на просвет с обратной стороны. Дыхание из него Стронглав, конечно, вышиб капитально, и Пустельга до сих пор безуспешно пытался вдохнуть, однако на теле не было ни царапины.

Что ж, отлично. Я развернулся к Сэму. Крепкий деревенский парень Галлахер уже оказался на ногах и готов был немедленно кого-нибудь тащить вниз на себе. А вот Камачо пребывал в состоянии грогги. Чую я, что по окончании этой охоты господам туристам непременно придется обращаться за квалифицированной медицинской помощью.

Кое-как мы скатились по лестнице – Камачо мешком висел на плечах Галлахера и Донахью. Приводить его в чувство было некогда, и охотники понимали это даже без пояснений: едва ли Стронглав погиб, упав с небольшой для него высоты. Для такой мощной и живучей боевой машины это была просто некоторая неприятность. Так что ничего еще не закончилось.

Забравшись на полуразобранную кран-балкой стену лабиринта, я сумел взглянуть на лабиринт сверху. Некоторые места все равно оказались скрыты от взора, но общий план был ясен, и я сразу наметил маршрут, ведущий к выходу. Все же в этом Стронглав оказался честен: путь к дверям имелся. Думаю, ему крайне удобно было рассматривать свой лабиринт, свешиваясь с крыши и заглядывая в окошки под потолком. В лабиринте обнаружились и ловушки, которые я ожидал. В одном месте я отчетливо различил натянутый поперек прохода тросик, в другом – нависший над проходом массивный куб огромного сейфа: достаточно было уронить на него что-нибудь из окошка, и сейф рухнул бы вниз. Самое смешное, что в одном из тупиков я даже обнаружил, как и предсказывал, тварь на цепи, только это оказался не зомби, а здоровенный чернобыльский пес.

Перебравшись через боковую стену, мы двинулись по лабиринту так же медленно, как и раньше. Срезав путь, мы его здорово сократили, однако меры предосторожности необходимо было соблюдать по-прежнему. Зазевавшись, Миша Пустельга едва не наступил в плешь, и мне пришлось выдергивать его оттуда за локоть. Галлахер и Донахью наконец привели Камачо в чувство, но он все еще плохо ориентировался в пространстве и, натолкнувшись на одну из стен, обрушил еще несколько тяжелых железяк; никто не пострадал только чудом. Я отчаянно ругался, подгоняя своих туристов, потому что прекрасно знал, с какой скоростью протекает регенерация тканей у матерого кровососа.