неразумно, утром не выйдешь… Интересно, а откуда я это знаю? Впрочем, неважно. Что же мне теперь, замерзать? Бегать от здания к зданию? Я пнул дверь, забарабанил в нее кулаками, не чувствуя боли в застывших пальцах. Прошло не меньше минуты, прежде чем раздался щелчок, и дверь скользнула в стену. Просторный тамбур. Ослепительные лампы под потолком. Кубический решетчатый предмет у двери — я сразу почувствовал идущее от него тепло. И коренастый пожилой мужчина, открывший мне двери. Он был лысый, и съехавшая на затылок вязанная шапочка демонстрировала какие-то подсохшие лишаи, покрывающие голову. Глазки маленькие, светло-голубые, буравящие насквозь. Лицо смуглое, скуластое. Одет в какие-то толстые бесформенные одежды грязно-серого цвета. — Пришел? — поинтересовался мужчина. Значит, меня ждали. И предоставили добираться от кабины самому, прекрасно понимая, что я могу просто не заметить зданий. Я шагнул вперед, отстраняя мужчину. Тот молча посторонился. Сев перед кубом нагревателя я протянул к теплу одеревеневшие руки. Тело медленно отходило от холода. Помедлив, мужчина закрыл дверь. Стоял, не торопя меня. Сняв обувь я вытряхнул забившийся снег. Тонкие белые носки стали бурыми и мокрыми, но снимать их духу не хватило. Усевшись поудобнее я протянул ноги к теплу. — Тут и поселишься? — негромко спросил мужчина. — Посмотрим, — бросил я, не оборачиваясь. Мужчина хмыкнул, кажется, мое поведение ему понравилось. — Меня зовут Агард. Агард Тараи. — Ник Ример, — ответил я. Он подождал еще минуту, прежде чем спросил: — Ну что, пойдем? — Мне кажется, что слово «пойдем» я слышу всю свою жизнь. Подожди. Я обулся, пошевелил пальцами ног. Они слегка болели, но чувствительность сохранилась. — Поморозился? — Нет. Поднявшись я окинул Агарда взглядом. Он был настолько некрасив, что это вызывало симпатию. — А если бы я не увидел зданий, Агард Тараи? — Тебя спасли бы Гибкие Друзья. — И они тут есть? — Тут им самое место, — Агард ухмыльнулся, обнажая редкие желтые зубы. — Здесь условия почти как на Внешней, вот только снега больше. Но им это нравится. Я еще раз осмотрел тамбур, уже внимательнее и спокойнее. Вдоль стены, в грубой деревянной стойке, закреплены два десятка лопат. Самых обычных, как во времена Крепостной эры. Половина была хорошо попользованных, с отполированными рукоятями и блестящими сточенными лезвиями. — Я — одиннадцатый? — спросил я. Агард проследил мой взгляд, кивнул. — Умник… Да, у нас сплошные недоборы. Кого попало в «Свежий ветер» не отправляют. Я двинулся к внутренней