— Тогда давай, работай. Он прошел к кабине, коснулся активатора. Двери открылись. — Не будем прощаться? — спросил я. Ребята молчали. — Передайте привет Катти, — сказал я. — Скажите, что я сожалею, что так все вышло. Но иначе поступить я не мог. — Ну почему, почему, Ник? — с мукой в голосе воскликнул Таг. — Да потому, что подлецов надо бить по морде. Невзирая на последствия. Было уже совсем темно, и я не увидел их лиц. Вошел в кабину, поднял руку, прощаясь. Односторонний переход. Санаторий «Свежий ветер». — Валяй, жестянка, — буркнул я. Под ногами вспыхнуло, и тьма за кабиной слегка развеялась. Вот я и прибыл. …Санаторий так назвали не зря. Ветер здесь был свежий. Даже слишком. Я стоял по щиколотку в снегу. Ледяная крупка секла лицо. Не очень-то к месту здесь мой костюмчик. Но остается порадоваться, что я не в шортах и рубашечке с коротким рукавом. Цилиндр транспортной кабины казался единственным признаком цивилизации на этом бескрайнем снежном поле. Небо было затянуто серой мглой, едва-едва светлеющей на западе под последними Матушкиными лучами. Я обернулся налево, направо — в мгновенной панике, что так все и было задумано. Одинокая кабина посреди снежной пустыни. И «социальные права» сняты. Впрочем, они бы мне ничем не помогли. На кабине вообще не оказалось терминала. Дорога в один конец. Я сделал шаг, другой, ощущая, как заползает в ботинки сухой рассыпчатый снег. Провалился по колено. — Это что же… — прошептал я. Так нелепо и безнадежно! — Подлецы! И увидел редкую цепочку огоньков на горизонте. Значит, жизнь наличествует… Там стоят какие-то вышки или башни. Довольно далеко. Идти к ним? Я еще раз окинул взглядом аккуратный круг огоньков. Похоже, они что-то ограждали. То ли транспортную кабину, то ли… Шагах в двухстах, полузасыпанные снегом — вот почему я их сразу не увидел, тянулись низкие, невзрачные здания. — А вот и санаторий, — сказал я вслух, ловя ртом снежные брызги. — Пришло время отдыхать, Никки… Идти по снегу было трудно. И самое главное — обидно. В глазах до сих пор стояли аккуратные городские улицы, тропинки интерната. Тело еще помнило летнее тепло. Здесь — словно изнанка мира. Холод и ночь. Спасибо, Наставник. Наконец я добрел до зданий — рифленые стены, темные окна, плоские, украшенные сугробами и наледью крыши. Однако у дверей снег был утоптан, и это давало надежду. Ну… Выбирать было не из чего и я подошел к ближайшей двери. Коснулся ее ладонью — никакого эффекта. Толкнул — открываться наружу она никак не могла, при таких снегопадах это просто