— Хорошо, — согласился я. — Прячь. — Я недалеко спрячу, — сообщил Ган. Вот тут я начал хохотать. Да что же они, до сих пор играют в Регрессоров? Так мы и покинули Матушкин Свет, трое друзей, один веселящийся, а двое еще обдумывающие шутку… Мне было немножко жалко, что так и не появилась Катти. Было приятно, что не появился Пер. Где-то у кромки деревьев я оглянулся на здания интерната, и мне показалось, что за мгновенно помутневшим окном на четвертом этаже мелькнула фигура Наставника. Что ж, не будем прощаться. Обратный путь к кабине показался мне короче. Уже стемнело, и Таг с Ганом старались держаться ближе, нервничали. Ну да, вдруг я рванусь в чащу, спрячусь, и буду ночами пугать детей, оглашая мирный парк воплями и звуками пощечин… Хорошее слово — пощечина. Придумается же такое. Емко и обидно. — Ник… — неуверенно сказал Таг за моей спиной. — Ник, ты слышишь меня? — Да. — Мы попробуем поставить вопрос о пересмотре решения. Через год, два. Если твое выздоровление пойдет хорошо. — Что такое санаторий, Таг? — Место, где лечат асоциальные наклонности. — А как лечат? — Я не знаю, Ник. — Санаторий — он один, на всю Родину? — Нет, конечно. — Значит асоциальных — много? Они долго молчали. Потом Ган сказал: — Этого мы не знаем, Ник. Это не принято обсуждать. — Хорошо живете, ребятки. Кажется, кто-то из них вздохнул. — Ты был не прав, Ник, — сказал Таг. — Ты поступил очень неправильно. Отвратительно. — У меня будет время сменить мнение. Или укрепиться в нем. Вы станете меня посещать? — Я не знаю, возможно ли это, — признался Таг. — Ладно, захотите, узнаете. Найти-то меня сумеете? — Твой санаторий называется «Свежий ветер». Мы запомним. — Приятное название, — согласился я. Сквозь деревья пробился слабый свет. Кабина мерцала, светился пластик, по нему скользили бледно-сиреневые всполохи. — Мы любили в детстве приходить сюда, — сказал я. — Спрятаться в кустах, и смотреть на этот свет. И мечтать, что кто-нибудь прибудет в интернат, и с ним можно будет поболтать. Подставить голову под ласковую руку. А может быть, нас захотят навестить родители. Хоть это было бы совершенно нереальным событием. Тишина за спиной. — Ты вспомнил? — спросил Таг. — Нет, ребята. Я знаю, что так было. — Почему? — Потому что я больной, асоциальный тип. Остановившись у кабины я немного полюбовался переливами света. Спросил: — Ну, какой номер кабины в «Свежем ветре»? — Там всего одна кабина, — Таг замялся, и неловко добавил: — Ты не сможешь воспользоваться терминалом. У тебя сняты социальные права.