Лицо Императрицы изменилось. Из улыбающегося, мягкого и обеспокоенного состоянием больного супруга - в жёсткое, непроницаемое и холодное. Она отчеканивала каждое слово, каждую фразу, будто хотела вдолбить их в глупую голову лекаря.

- Кто тебя спрашивал, что сможет, а что не сможет делать повелитель? Твоё дело маленькое - лечить государя. А если ты на это не способен, то...

Раб бросился к ногам грозной повелительницы:

- Я все понял, госпожа. Простите меня, неразумного.

Отвернувшись от глупого медика, рявкнула слугам:

- Позовите моего лекаря Фэна-Сяобао, главного дворцового стражника и министра моей личной тайной полиции в дворцовый церемониальный комплекс. Немедленно!

Даже не оглянувшись на супруга, У Цзетянь стремительно покинула покои Императора.

Она чуть ли не бежала в зал Советов, даже свита не могла за нею поспеть. Так велико было её нетерпение, досада, недовольство глупыми нерасторопными слугами.

«Сейчас надо действовать. Быстро, чтобы никто не посмел воспользоваться состоянием государя. Неизвестно, сколько ещё он протянет, а я не собираюсь прозябать на задворках дворца в статусе вдовствующей Императрицы. Не для того я терпела столько лет притязания недалёкого мужлана, не способного руководить страной. Я наведу здесь свои порядки!»

Не успела подумать, как родимое пятнышко на руке, похожее на бабочку, зажгло, засветилось, и она сразу же оказалась в своём любимом лесу, в Ирландии.

***

Ирландия. 117 год нашей эры.

- Душа моя, Этейн...

Он сидел на огромном камне возле её любимого хрустального озера.

- Ангел, Ангел мой, - она не верила своим глазам. Подбежала, прижалась крепко к его сильному телу, - я так скучала! Где ты был?

- Осторожно! Не прижимайся так. Все же, я - мужчина, - он конечно же шутил, отстраняясь от девушки на почтительное расстояние.

Только сейчас она заметила, во что он был одет. Лёгкая туника, белая и совершенно прозрачная, не скрывала красоты его тела. Она улыбнулась:

- Где же твой плащ? Во что же ты меня укроешь?

Совершенно обнажённая, укрытая до колен лишь копной великолепных волос, она улыбалась загадочно, невинно, словно была ещё девочкой, а не матроной, родившей пятерых детей.

- Это твой лес. Тебе здесь ничто не угрожает.

Этейн нахмурилась:

- И это говоришь мне ты? Никто лучше тебя не знает, что пришлось мне пережить в своем родном лесу.

- Ты имеешь ввиду это?

Он щёлкнул пальцами, и она увидела себя и Мидхира под сенью ивы. Этейн лежала на земле среди благоухающих трав и цветов совершенно обнажённая, готовая к совокуплению с мужчиной, который её возжелал.