— Алло, это Виктор говорит, ещё раз привет, — сказал я в трубку.

— Привет, — отозвался он, — что-то случилось?

— Ничего плохого, — сразу успокоил его я, — просто с тобой… с вами то есть, с Мэри тоже, хотят побеседовать журналисты из местной газеты — вы против не будете?

Джон отвлёкся на небольшой промежуток времени, видимо обсуждал этот вопрос с Мэри, потом ответил в трубку:

— Нет, мы не будем против. Когда?

— Совместим с экскурсией на завод. Я думаю, это будет завтра-послезавтра, я дополнительно сообщу. Бай, — и я дал отбой.

Следующий день выдался каким-то бестолково-суматошным, все к 1 сентября готовились, больше ничего выдающегося и не произошло. А вот и понедельник настал, начало учебного года, а по совместительству старт бабьего лета, в этом году оно раннее получилось. Все явились в школу наряженные и наглаженные, с огромными портфелями, эпоха ранцев ещё не настала. Я решил выпендриться и взял с собой чемоданчик типа дипломат из натуральной коричневой кожи, отец привёз из очередной заграничной командировки, а я его у него приватизировал.

— Прикольная сумка, — первым встретил меня за оградой школы Игорёк-Видов, — где достал?

— Там больше нет, — любезно ответил я ему, — сказали не занимать, закончилось.

— Жалко, — принял он мои слова на голубом глазу, — слушай, я тут всё думал, как мы будем вместе с этими американцами-то учиться?

— Обыкновенно, — ответил я, — в одном классе и будем. Они такие же ребята, как и мы, родились только в другой стране, так что никаких сложностей я не вижу.

Прозвенел первый звонок, в класс вошла Ирина Юрьевна в нарядном платье, пара девочек из нашего класса вручили ей букеты, ну и понеслось… первый урок в году, как водится, был уроком мира, пригласили ветерана Великой Отечественной. Ну не такой уж он и ветеран был, на вид вполне себе моложавый полковник с петлицами бронетанковых войск, вот он и рассказывал нам добрых пол-урока, как он форсировал Днепр в 43 году. Я посмотрел на наших американцев — глаза у них были довольно-таки сильно расширены, видимо ничего подобного у них там в Бронксе не бывало.

— Традиция, — шёпотом сказал я Джону, — у нас тут пол-страны воевало, а другая половина помогала им в тылу. Привыкай, у нас многое не так, как у вас.

Потом началась математика, которая с девятого класса называлась «Алгебра и начала анализа», под редакцией академика Колмогорова. Вести этот предмет нам определили такого Льва Фёдорыча Колина, длинного, как жердь, и молодого ещё мужчину, у которого был только один недостаток, изо рта у него нехорошо пахло. По этому поводу ко мне на перемене обратилась Мэри: