Заводская улица была тиха и пустынна, как Кара-кумы, только без верблюдов и барханов. Я прошёлся вперёд-взад неспешной походкой, сканируя номера домов напротив стадиона, девятый дом был практически через дорогу от гипсового пионера с трубой. Обошёл его по кругу, благо делать было всё равно нечего… порадовался тому, что отбитую руку пионеру приделали, так что он перестал числиться инвалидом социалистического строительства. А тут и знакомая чёрная Волга подрулила со стороны Пионерской. Передняя дверь со стороны пассажира открылась, и я нырнул в пропахшее куревом нутро.

— Привет, Витя, — сказал мне Крылов, но если честно, тон его мне не очень понравился. — Какие проблемы?

— Здравствуйте, Илья Андреич, — вежливо ответил я, — да вы наверно и сами всё знаете… милиция меня прессует, требует сотрудничать по американцам… что им сказать-то?

— Новый участковый? — осведомился Крылов.

— Он самый, товарищ Гусев.

— Тут вот какое дело, Витя, — глубоко вздохнул он, — ты уже взрослый человек и я с тобой могу говорить прямо, верно?

— Конечно, товарищ капитан, — заверил его я, — вываливайте всё, как оно есть, как-нибудь переварю я это…

— Ты наверно знаешь, что в жизни иногда случаются обстоятельства непреодолимой силы.

— Догадываюсь, — буркнул я, — по-английски это называется форс-мажор.

— Правильно, форс-мажор… — затянулся сигаретой капитан, — так вот буквально вчера у нас и произошёл такой маленький форс-мажорчик. Если коротко, то где-то там очень высоко вверху наши руководители договорились, что с сегодняшнего дня вопросами стажировки иностранных школьников и студентов занимаются органы внутренних дел, а мы отходим в сторону.

— Понятно, чего уж там, — коротко бросил я, — и чего мне теперь делать, расскажете, может, заодно? Бросать кураторство над ними?

— Договариваться с участковым, вот чего — все полномочия по этим вопросам переходят теперь к нему. Да, и по тем телефонам, что я тебе давал, можешь больше не звонить, всё равно никто не ответит.

— Зашибись, — только и смог ответить капитану я, — но делать нечего, будем действовать сообразно вновь возникшим обстоятельствам. Спасибо вам за всё, тщ капитан.

— Не за что, — пожал мне руку он, — может ещё встретимся при более удачных раскладах.

И я вылез обратно к гипсовому пионеру, а чёрная Волга укатила вдаль, дымя выхлопной трубой. Вот так вот, обратился я к Пионеру, проходит мирская слава… прямо на бегу приходится переобуваться, а это неудобно и мучительно трудно. Ничего, Витёк, ответил мне Пионер — тяжело в учении, легко в лечении… привыкнешь как-нибудь. И я не нашёлся, что на это ответить…