Аза покрутила головой.

— Страшно? — Александр криво усмехнулся. — Не бойся, я не убью тебя. И даже не трону пальцем. Отныне ты станешь жить на женской половине. Сына я заберу к себе. Обслуживать тебя станут твои соотечественницы, охранять — братья. Если они захотят, конечно. Марта прикажи Домануку, Булгайруку, Салтанкулу и Мамстрюку прийти сюда. Отпусти её и усади в кресло, но не давай подняться. Станет орать, завяжешь ей рот. Попытается встать с кресла привяжи её к ножкам и… Ты поняла?

— Да, господин. Я послала за Темрюками. Они уже не спят и приводят себя в порядок.

— Кинжалы у них не забирайте, но стерегитесь.

— Мы всегда стережёмся.

Санька сидел за столом и морщился от чувств, кипящих у него в груди. Да, он не был идеалом, или каким-то особенно продвинутым в укрощении страстей человеком. Медитации помогали ему сконцентрироваться, но не делали его бесчувственным. Он остро переживал предательство и несправедливость. Практически случайно обретя силу света, Санька не стал бездушным «солнцем». Он был в человеческом плане обычным, если не считать некоторые чисто «технические» способности, существом. Существом, подверженным всем человеческим слабостям.

В кабинет вошли братья жены. И с любопытством заозирались. В этом помещении дворца они ещё никогда не были. А помещение сильно отличалось от остальных. В нём стоял мягкий кожаный диван, четыре низких мягких и удобных даже по внешнему виду, кресла, резной письменный стол, каких ещё ни где джигиты не видели. За спиной царя во всю высоту и ширину стены стояли книжные полки. Они не знали, но за полками имелся тайный проход в соседнюю комнату, в которой тоже хранились древние свитки и книги.

— Зачем звал, государь? — спросил старший сын князя Темрюка Доманук. — Как твоё здоровье?

— Здоровье моё хорошее, слава Богу, а вот настроение плохое.

— Что-то случилось, государь? — явно нервничая, спросил Доманук.

— Сначала хотел спросить вас, джигиты, как вы поступаете с жёнами, которые пытаются вас поколотить?

Джигиты нахмурились и выпрямили спины ещё круче, выпятив переднюю часть тела «колесом».

— Почему спрашиваешь? — осторожно поинтересовался Доманук.

— Ответь на вопрос! — приказал царь, сурово глядя на черкесов.

Доманук насупился, пожевал ус и неохотно ответил.

— Мужчины нашего племени бьют таких жён плётками.

— Сильно бьют?

— Сильно, государь, почти всегда до смерти, — Доманук нахмурился. — Но почему ты спрашиваешь?

— Я слышал, что вы учите плёткой своих жён сразу, как только женитесь. Ещё до того, как она на вас подняла руку. Так это?

— Так, государь, но почему…