— Вот-вот, — «зловеще» проговорил Санька. — Как породил, так и…

— Слушай-слушай, ну перестань ты, — забормотал «попаданец». — Я тебе ещё пригожусь. Ведь я хирург неплохой. Сорок лет за операционным столом. Не всем ведь можно руки-ноги регенерировать. Не поймут-с… А так… Инструменты бы мне и тело взрослое. Может, перекинешь меня в кого-нибудь другого? А сын твой пусть растёт нормальным. Хоть и бугаём его я сделал, разогнав метаболизм и вегетативку, но так он обычный, даже без твоих способностей. Я много что про развитие плода в чреве матери знаю. Сорок лет, бля! Вот и раскачал подкормку ферментами.

Санька почесал голову и подумал, что это было бы интересным экспериментом, если получится перетащить сюда народ из «того мира». Но не уж-то сие дело настолько лёгкое, как не говорит, но намекает «попаданец».

— Уж-то, уж-то, Александр Викторович. Просто, как всё великое. Подумал и перетянул. Причём я уже, извиняюсь, мёртв был, как года два, когда ты меня выдернул с «того света».

— И как там? — хмыкнув, спросил Санька.

— Где?

— Ну, на том свете?

— А я знаю? Выдернули словно из темноты. Ничего не видел, или ничего не помню.

— А может быть, тебя, как «казачка засланного» мне специально подкинули? Тот же Люцифер, что б ему ни дна ни покрышки!

— Не-е-е… Точно не он, — с некоторым сомнением произнёс попаданец.

— Зовут-то тебя как, лишенец? — улыбнулся Санька тому, что всё-таки возвысился над оппонентом.

— Почему это я — «лишенец»? — снова обиделся бывший хирург, а Санька вдруг вспомнил семитские маслинообразные на выкате глаза, смотревшие на его изуродованное медведицей лицо.

— Сигизмунд Лазаревич, наверное? — снова хмыкнул он.

— Ну, почему сразу уж так уж? — застеснялся собеседник. — Сахаров я, Самуил Яковлевич.

— Хе-хе! Хрен редьки не слаще, гражданин Цукерман. Значит ты, точно — хороший врач. С такой-то фамилией.

— И такой практикой, — напомнил Цукерман.

— Ладно-ладно, — махнул на невидимого собеседника рукой Александр. — Тебе же ещё и тело подобрать надо. И как ты уживёшься с его разумом?

— А как уживаются с твоим разумом твои «носители», как ты их называешь? Некоторые даже и не понимают, что происходит. Включили, выключили… Или, вернее, выключили, включили. А он как шёл, так и идет. Ещё и продолжает некоторое время выполнять тобой задуманное, как своё собственное.

— Хорошо ты разобрался в моих способностях.

— А чем ещё было заниматься?

— И чем ты хочешь здесь заниматься? Не уж-то не устал от хирургии? Не надоело?

— Надоело и устал, конечно. Но больше, в последнее время, уставал физически. Уже не мог по несколько часов стоять со скальпелем. А ассистентам не все операции доверишь.