Альма проснулась резко. На улице ещё было темно, но тело подсказывало, что проспала она долго. Альма нажала на кнопочку сбоку от крувулевых часов, которая заставила циферблат повернуться. Показался самый обычный циферблат, показывавший обыкновенное время. Стрелки показывали на восемь утра. Суббота. Всего несколько часов до нового занятия. Получится ли у неё продолжить?
Альма прокралась по ковру спальни. Она представила, как Симон спит в своей бело-синей пижаме, вытянувшись в кровати прямо, как палка, и укрывшись одеялом так, чтобы ни единой складочки не образовалось.
Бёрре глубоко спал. Деревянный пол в её комнате был холодным, несмотря на обогреватель, который Симон ей принёс. Пакетик с шариками Фруде так и лежал на полу. Небо на горизонте начало светлеть. Казалось, она единственная на всём свете уже не спала.
Альма выбрала момент и щёлкнула. Стрелка полетела вниз. Она щёлкнула ещё раз. И ещё. Альма знала, что на минус двадцать седьмом нужно остановиться. Надо освоить этот уровень, прежде чем идти к следующему. Но если сегодня на минус двадцать седьмом ей будет также плохо, как и вчера, до минус двадцать восьмого ей до начала занятий не дойти. А она уже так близко!
Альма зажала нить и щёлкнула. Стрелка остановилась на минус двадцать восьмом. Дышать снова стало тяжело. Тело потянуло назад, возникло искушение позволить себе упасть. Но даже в таком полусонном, зыбком состоянии она понимала, что последствия этого страшно представить. «Дыши! – велела она себе. – Только дыши!»
Альма выглянула из окна. Мир снова показался сияющим. Воздух вокруг был тёмным, и только бесчисленные солнечные лучи пронизывали атмосферу. Солнце, замершее на восходе за её окном, напоминало львиную гриву. Зрелище было настолько невыразимо прекрасным, что Альма почувствовала, как у неё наворачивается слеза и начинает катиться по щеке.
«Я на двадцать восьмом!» – с тихим упоением подумала она, будто здесь даже чувства были слишком тяжёлыми, чтобы вынести всю их силу. По телу пошло покалывание, вдоль позвоночника стало слегка щекотно. Она подняла руку, чтобы поймать временную нить, но на этот раз было так тяжело, что она громко застонала от напряжения. На мгновение Альма испугалась, что не справится. И всё же с неимоверным усилием ей удалось сжать пальцы на уровне пупка, там, где находилась её нить. Возникло ощущение, что любое её следующее движение станет для неё последним.
Неужели так ощущается умирание?
И всё же, найдя нить, она сумела щёлкнуть.
Наверняка на много уровней ей перескочить не удалось, и всё же все движения резко стали даваться немного, но легче. Надо снова попытаться щёлкнуть. Дыхание тоже стало свободнее. Ещё щелчок. Наконец она открыла глаза. Она даже не заметила, когда вообще их закрыла. Крувулевы часы показывали «−21». Ещё несколько щелчков, пока стрелка не начала смотреть ровно вверх.