– Эрнт, – ошарашенно произнесла она.
– Да, Альма?
Он свернул записку и передал Францу.
– Это твой почерк? – Альма указала на записку.
Эрнт глубоко вдохнул.
– Мой, Альма. Ты наблюдательна.
– Нет, я не об этом… – Она тряхнула головой. – Ты всегда так пишешь? Так красиво?
– Благодарю за комплимент. Да, я привык так писать…
– НЕТ!
Эрнт вздрогнул.
– Да что такое?
– Так это не ты посылал конспекты?
– Конспекты? – Эрнт удивлённо взметнул кустистые брови. – Нет, никаких конспектов я не посылал.
Глава 28 Большой страшный дух
Даже сквозь звуконепроницаемые стены Мэй услышала крик. Она знала, кто кричал. Когда у Габриэллы начиналась чёрная полоса, Мэй её даже побаивалась.
Конечно, она понимала, что Габриэлла не хочет ей навредить. Она бы никогда ей ничего такого не сделала, разумеется. Но Мэй видела, на что способна Габриэлла в таком состоянии. Взгляд становился пустым и тяжёлым, челюсти сжимались. Мэй предпочитала думать, что это вовсе не Габриэлла. Будто в тело премьер-министра вселялся большой страшный дух, выживая на время её саму. В такие моменты даже Мэй радовалась, что от Габриэллы Грубель её отделяет стена.
Террористы взорвали кинотеатр в Стольбю, а внутри находились Фиона и какой-то гражданский. Без сомнения, кто-то должен за это ответить.
Внезапно автоматическая дверь перед ней открылась.
– МЭЙ! – прогремела Габриэлла.
Она затаила дыхание.
– Иду, – тихо ответила Мэй и шагнула вперёд.
Глава 29 Коробка под кроватью Симона
Франц с Альмой приземлились в саду позади дома на Эвельсёе.
– Съешь что-нибудь, – посоветовал Франц, – утром всё покажется не таким плохим. Он всмотрелся в окно кухни, уже направляя свой луч обратно в небо. – И с праздником тебя!
Альма и забыла, какой сегодня день. Она посмотрела на окно собственной спальни. Взрыв в кинотеатре. Рождественский сочельник. Конспекты, как оказалось, посылал не Эрнт.
Сквозь стекло она видела кухонный стол. Симон сидел один. Красиво сервированный стол, рождественские угощения. Он приготовил все блюда, которые подавал обычно, только на этот раз сидел в одиночестве. Элионора была права. Она эгоистка.
Альма отщёлкнула временную нить и постучала в окно. Она видела, как меняются чувства на лице Симона: от удивления к радости, от радости к тревоге. Он выскочил из-за стола и бросился к двери.
– Альма! – поражённо сказал он. – Ты почему так рано? Что-то случилось?
Альма глубоко вдохнула:
– Да, – ответила она. – Много всего случилось.
Пока Альма рассказывала, Симон подвёл её к стулу у кухонного стола. Не упоминая о матери – говорить о ней она сейчас была не в силах, – Альма рассказала, как они с Пиллой разыскивали Пола Весенвика. Рассказала о курсах, обо всём, что не получается. О дне, когда гвардейцы нагрянули в пекарню. О том, что Ремели рассказал на праздновании Рождества. И дальше во всех подробностях – о том что случилось, когда они с Пиллой долетели до столичного кинотеатра.