– Мама сама не знает, где он, – cказала она упавшим голосом.
– Похоже на то.
– И ушёл он не из-за ссоры.
– Нет, теперь ясно, что нет.
Пилла опустила шапку и посмотрела на Альму. Щёки её намокли.
– Тогда почему?
Глава 15 Свой человек
– Кажется, я кое-кого знаю, кого можно переманить.
Габриэлла встала с обитого кожей кресла и нависла над письменным столом.
– О чём это ты говоришь, Фиона?
Гвардеец, стоявшая по другую сторону стола, приподняла подбородок и бросила самодовольный взгляд на Мэй. Фиона была одной из лучших в гвардии Грубель, но Мэй её методы не нравились. Наказание было неотвратимо для тех, кто нарушал законы. И Мэй не была наивна, она понимала, что в какой-то мере насилие необходимо. Но Фиона применяла его налево и направо. И Мэй подозревала, что не без удовольствия.
– Габби, я говорю, что у меня есть свой человек внутри. Тот, кто не прочь слить нам нужную информацию.
Ухмылка расползлась по одной половине лица премьер-министра. Другая половина была обезображена шрамом, а половины нижней губы вообще не было, так что в свете лампы блеснула десна.
– Что значит «свой человек внутри»?
– В самом их сердце. – На бледном напряжённом лице играла довольная улыбка.
– Блестяще!
Габриэлла снова села.
– И раз уж ты здесь, взгляни на портрет девчонки! Ты же её уже встречала. Боюсь, не слишком похоже получилось.
– Есть, шеф, – отчеканила Фиона.
– Мэй! Принеси портрет, будь добра.
Глава 16 Фотографии
Солнечное письмо пришло точно так же, как и на прошлой неделе, без опозданий, и за скамейкой на пирсе снова нашлись привязанные к кирпичу конспекты. Заголовок на этот раз гласил: «Изучение временной нити». В тексте говорилось, что у каждой живой души есть временная нить. От муравья до человека. В момент рождения каждый получает такую нить. Одним достаётся длинная. Другим короткая. Некоторые успевают всю её дотянуть до конца, и тогда наступает естественная смерть. Некоторые погибают насильственной смертью, прежде чем кончится нить. Тогда в огромной сети, опутывающей всю планету, остаётся оборванная нить.
Дальше в конспекте шли более подробные объяснения, но часть из них временами было трудно понять из-за страшно неразборчивого почерка. После обнаружения писем в столе Бирты Альме как никогда нужно было о многом подумать, а все оставшиеся силы приходилось тратить на то, чтобы разобрать и выучить конспект. Поэтому в школе фрёкен Крилле быстро заметила, что та витает где-то в облаках.
– Альма, кто одержал победу в битве? – внезапно спросила фрёкен Крилле однажды утром, когда Альма сидела, уставившись в окно.