– Слушай, Франц…
– Да?
Пилла огляделась. Рядом не было никого, кто мог бы их подслушать.
– Папа… – она прочистила горло. – Помнишь тот день, когда он… переехал… Тогда…
– Ясное дело, как не помнить!
Лицо Франца сразу стало серьёзным.
– Мама же неправду говорит, – прошептала Пилла. – Вовсе он не переехал. Он исчез. Как в воздухе растворился. И мы не знаем, где он!
Удивлённым Франц не выглядел.
– Ты знаешь, где он? – тихо спросила Пилла.
Франц поджал губы и печально покачал головой.
– Прости, Пилла.
Альма не была уверена, говорит ли он правду.
– Но он заходил к тебе в день исчезновения? – спросила Пилла.
– Да, – сказал Франц, не успев подумать. – Он же каждый день приходил.
– И как он выглядел? Было что-нибудь странное? Может, что-то случилось?
– Пилам. – На лице Франца читалось напряжение, он облокотился на прилавок. – Стоит ли ворошить?
– Ещё как стоит! – обиженно сказала Пилла. – Я должна выяснить, где он.
– Пол был благоразумным человеком. Ну, если дело не касалось булочек. Если он не оставил зацепок, по которым его можно было бы найти, нет смысла его искать. – Франц погладил Пиллу ладонью по щеке. – К сожалению.
– Нет! – рявкнула Пилла, стряхнув его руку. – Что-то случилось в тот день. Что-то заставило его уехать. Я своего папу знаю! – сказала она твёрдо. – Не мог он уехать, не попрощавшись.
Франц вздохнул.
– Он сидел здесь один. Но если уж ты крепко решила, могу написать тебе список тех, кто хорошо его знал. Может, они что-то знают…
«Список! – обрадовалась Альма. – Знающих людей!»
Франц достал из нагрудного кармана блокнот и карандаш. Альма аж шею вытянула, чтобы увидеть, кого он там пишет.
– Главное, чтобы они маме не наябедничали, – сказала Пилла.
– Да уж будем наде…
Франца прервал звон колокольчика. Альма поняла, что дверь за ней открылась. От ворвавшегося холодного воздуха волоски на руках встали дыбом. Или от выражения лица Франца? Улыбка с его лица моментально исчезла, точнее, сменилась на улыбку совсем другого характера: застывшую, будто она давалась ему с трудом.
От тяжёлых шагов позади заскрипел деревянный пол. Альма не смела обернуться. Зал был небольшим. Значит, от вошедших до неё не больше метра. Она затаила дыхание и осторожно наклонилась, якобы чтобы завязать шнурок. И украдкой взглянула в сторону двери. Уголком глаза Альма заметила кожаный сапог. Шнурки переплетались в аккуратный узел, а на мыске были выгравированы две буквы: «ГГ».
Гвардия Грубель.
– Дамы! – Франц улыбнулся шире прежнего. – Что могу предложить вам сегодня?
Альма выпрямилась, но взгляд не подняла. Пыталась дышать ровно.