На удивление эвенк не сделал ни единой ошибки.
Глава XVII
Величественный Амур, Амур-батюшка, сверкал в лучах вечернего солнца. По обеим сторонам реки тянулись одинаковые берега, раскрашенные желто-красным осенним узором, вдалеке, за лесом, синели далекие сопки. Левый берег был наш, правый — китайский, точнее сказать — маньчжурский. Если хорошо присмотреться, то даже и без бинокля или подзорной трубы можно было заметить крытые соломой китайские фанзы.
Небольшой пароход «Елисей», принадлежавший судоходному товариществу «Бенардаки и К», подходил Благовещенску около пяти часов вечера. Опираясь на фальшборт, я любовался открыточным видом города. Все его улицы пересекались под прямым углом, и кварталы имели правильную квадратную или прямоугольную форму. Все потому, что при закладке города на месте Усть-Зейской казачьей станицы генерал-губернатор Николай Муравьев взял за основу планировку военных лагерей Древнего Рима, проводя улицы строго по сторонам горизонта — с севера на юг и с запада на восток. Впрочем, ныне, с ростом пригородов, этот порядок все чаще и чаще нарушался.
— Красиво! — встав рядом, улыбнулся Михаил. За спиной он держал какой-то потрепанный журнал.
Михаил Игнатьевич Полозов… Совсем еще молодой человек, выпускник Санкт-Петербургского горного института, он импонировал мне недюжинными знаниями и, главное, умением их применять. Я не платил ему жалованье — господин инженер, как почтительно именовали Полозова в артели — был, что называется, «в доле». А это побольше любого жалованья будет!
— Красиво, — я согласно кивнул, искоса посматривая на своего спутника.
Он все так и ходил в своем поношенном штопанном сюртуке, и очки носил те же — с треснутым стеклом, перемотанным суровой ниткой. Горный инженер от Бога, можно сказать — гений, Михаил был равнодушен к житейским мелочам жизни.
И это было не дело! Как бизнесмен новой формации (двадцать первого века!), я прекрасно знал, что мелочей в бизнесе не бывает. Внешний вид представителя фирмы — никакая не мелочь, а важный элемент имиджа всей компании. В артели этого пока что не понимали. Но, я-то знал! Надо было как-то подсказать Михаилу… тактично, чтоб не обидеть.
— Что это вы такое читаете, Михаил Игнатьевич?
— Что-что? Ах, это, — молодой человек вдруг весело, совсем по-мальчишески, рассмеялся. — «Стрекоза», сатирический журнал. Старенький, восьмидесятого года. В салоне взял. Там целая этажерка всякого чтения! Скажу вам — презабавно! Особенно один рассказ… «Письмо к ученому соседу» некоего Антоши Чехонте!
— Кого-кого?
— Ну, так подписался автор. Уморительно! Не читали?