— Геологоразведочные? — он мотнул головой в сторону крытых лотков и шлюзов. — Не позорься, купец. Меня не проведешь. А что до основания… — он выпрямился в седле, и его голос зазвенел холодной сталью. — Я тебе сейчас его покажу.
Офицер медленно, не спеша, провел рукой по эфесу шашки.
— Вот моё основание. И шесть стволов моих казаков. Хватит?
Воздух натянулся, как струна. Я продолжил смотреть Дьякову в глаза, не отводя взгляда.
— Понятно, — сказал я тихо. — Значит, закон и подписанные губернатором бумаги для вас — пустой звук. Вам важнее грубая сила.
— Закон здесь пишем мы, — отрезал Дьяков. — Мы здесь — и есть закон. И мой закон говорит: уходите. Пока можете.
— А мой закон, — парировал я, и в голосе моём впервые прозвучала сталь, — говорит, что я не отдаю то, что добыл честным трудом и оплатил по всей форме. И не покидаю свой лагерь по первому свисту. У вас есть приказ? Покажите его. Нет? Тогда это не приказ, а разбой на большой дороге. И с разбойниками у меня разговор короткий.
Я кивнул Степану, тот вышел вперед. В руках у него было ружье. Следом за Степаном вышли и другие — кто с топором, кто с ломом, кто с дубиной.
— Хочешь крови? Это я могу устроить, — ответил я.
Лицо Дьякова исказила гримаса злобного восхищения.
— Храбро, купчина. Очень храбро. Но кровь будет не только моей.
— Я вас понял, господин офицер. Но я и мои люди никуда не уйдём. Мы здесь на законном основании. Мы вложили в это дело силы, время и деньги. Мы не самовольщики, а предприниматели, развивающие край. И я не собираюсь сворачиваться из-за устного распоряжения, которое противоречит подписанным губернатором документам.
Его лицо стало каменным. Он пришпорил коня, и тот сделал шаг ко мне, нависая могучей грудью.
— В последний раз говорю, купец. Уходите по-хорошему.
— А в последний раз отвечаю, — мои слова повисли в морозном воздухе. — Нет. Мы остаёмся.
Офицер медленно кивнул, его глаза сузились до щелочек. Он отъехал назад, к своим казакам, и развернул коня ко мне боком.
— В таком случае, — его голос прозвучал зловеще спокойно, — мне приказано в случае сопротивления… убить всех до единого. Чтоб другим неповадно было. У вас до утра. На рассвете мы вернёмся. Если застанем вас здесь — будет бойня.
Он резко дернул поводья, и, не оглядываясь, в сопровождении своего отряда, выехал из лагеря, растворившись в ночи так же внезапно, как и появился.
Глава X
После ухода казаков в лагере повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих поленьев. Все веселье как метелкой смело. Его сменила растерянность. Все смотрели на меня. Ваня, Степан, Гришка — во всех глазах читался один и тот же немой вопрос: «Что будем делать?»