— Дело решенное, господин Огнев, — четко сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Документ у меня. Все законно.

Это слово «законно» добило его окончательно. В его глазах что-то оборвалось. Ярость сменилась холодной злобой. Он выпрямился, поправил сюртук. Но взгляд его был страшнее любого крика.

— Хорошо, Громов, — его голос внезапно стал тихим и шелковым. — Очень хорошо. Ты выиграл сегодня. Бумажку свою получил. Поздравляю, — он улыбнулся. Улыбка была узкой, как лезвие ножа, и совершенно недоброй. — Желаю тебе… огромных успехов на твоей новой земле. Искренне желаю. Уверен, мы еще услышим о твоих… подвигах. Очень скоро.

Он повернулся и, не сказав больше ни слова, тяжело зашагал прочь по коридору.

«Вот ведь мартышка!» — подумал я, провожая его взглядом.

* * *

Встреча с нанятыми «работниками» была назначена на утро у городской пристани. Воздух был холодным и влажным, над Амуром стелился густой туман, в котором тонули очертания барж и лодок. Я, нервно постукивая пальцами по рукояти ножа, смотрел, как из предрассветной мглы появляются пятеро. Они шли молча, неся свои нехитрые свертки. Двое из тех, кого я помнил по переулку, — старший с обветренным лицом, которого звали Степан, и тщедушный парнишка Артем. С ними были еще трое — такие же угрюмые и крепкие, с колючими, недоверчивыми взглядами. После вчерашней потасовки лица у все помятые.

— Не проспали, — сухо констатировал я, окидывая их взглядом. — Это уже хорошо.

— Обещали — значит, пришли, — хрипло ответил Степан. — Где работа, там и мы. Только кормить будешь исправно. И платить.

— Кормить буду. И платить. Но смотрите, — я сделал шаг вперед, и вся пятерка инстинктивно напряглась, — первый же срыв, первая же попытка стянуть что-то или сачковать — и конец. Вылетите без гроша в кармане. А если попробуете мстить… — я не стал договаривать, дав им самим додумать. По их лицам было видно, что они поняли.

Эвенк Ваня, нервно ежась от присутствия этой компании, указал на причаленную к свае неуклюжую, но вместительную плоскодонную баржу с небольшим парусом — «карбас».

— Вот он. Хозяин сторговался. На нем и пойдем. Все поместится.

Погрузка заняла несколько часов. Мужики, привыкшие к физическому труду, проворно затаскивали на широкий палубу тюки с провизией, ящики с инструментом, бочки. Скрежет железа, тяжелое дыхание, лаконичные команды Степана — все это под мерный плеск мутной амурской воды.

— Говорил же, отличные работники! — не сдержался я.

Эвенк лишь пожал плечами.

Наконец, последний тюк был уложен, и карбас, тяжело осев в воду, был готов к отплытию.