— Анируддха, отведи всех за пределы деревни, — негромко говорю. — И давайте будем потише.

Он не стал спрашивать у меня ничего, считая, что лучше в этой ситуации послушаться. Тихими командами и взмахами рук воин направил людей из мёртвого посёлка. Лошади были только рады. Пусть их и приучали к запаху и виду крови, но не к тому, что открылось бедным животным. Тихими понуканиями и даже немного ударами кулаков животных приходилось осаживать, чтобы не добавляли скорости на пути назад. Я ехал последним.

Мы почти успели. Почти. Раздавшиеся уже метрах в пятидесяти за спиной чавкающие звуки и хруст заставили многих оборачиваться, а лошадей — ускорить шаг, несмотря на понукания. Животные каким-то шестым чувством понимали, что ничем хорошим им происходящее позади не грозит. Происходящее? Ах да. Медленно, очень медленно из ямы выползало нечто похожее на огромного змея. Только из трупов. Некая невидимая сила буквально притягивала к нему мух, которые облепляли омерзительную тварь подобно какой-то неполноценной шкуре. Узловая точка, ага… Больше похоже на голема плоти. Только очень уж странный. И что это за дикая мешанина аур⁈

Тем временем «змей» менялся. Кости буквально прорывали плоть и переползали на спину, образуя сегменты хребта. Морда выдавливала из себя рёбра и… Это лопатки? Да, кажется — они. Жуткая полукостяная маска. А огромные глазницы заполняются мухами. Множеством мух. Они буквально слетаются туда, образуя некое жуткое подобие глаз. Без век. Гибкий, сильный, очень тяжёлый. На него ушло человек сто пятьдесят: та яма была очень глубокой. Длиной метров пятнадцать, в диаметре примерно полтора-два. Мощное, опасное, это существо внушало ужас. Лошади уже перешли на рысь, а некоторые с трудом удерживались наездниками, чтобы перейти в галоп. Всадники позволяли им ускорить движение, но лишь до определённого предела: никто не разрешал бежать сломя голову, а если пнуть сейчас пятками в бока, то животных уже будет не остановить. Стадный инстинкт распространит панику даже на самых спокойных. Чёрт… Я слышу вой многих глухих голосов. Вой, шипение, скрежет… Пожалуй, эта тварь ужаснёт кого-то другого, но не меня. Среди чёрной шевелюры на моей голове есть десяток седых нитей. Даже поболее десятка. И свой цвет они сменили, когда я увидел кое-кого подобного этому змею. Только гораздо, гораздо страшнее. От Пазузу распространялись миллионы голосов, они кричали вполне себе резко, далеко не приглушённо, а их боль была куда страшнее. У меня даже сейчас волосы встают дыбом от одних только воспоминаний. Да, змей внушает, но не настолько, чтобы ужаснуть меня. Лишь испугать, напрячь.