— Ну да, — пожал плечами он. — Эмушиты часто едят человечину. И это, кстати, общеизвестный факт.
Я вспомнил то, что было в деревне.
— Верю.
Глава 14
Глава 14
Получен новый уровень
Запоздало прочитал я пришедшее сообщение.
— Надо будет вернуться, осмотреть повозки, — заметил я. — Там может быть что-то интересное.
— В точку, — сосредоточенно кивнул Абтармахан, жёстко фиксируя пойманного эмушита непонятно откуда взявшимися верёвками. И где только успел прихватить?.. — Там наверняка есть как минимум деньги: они разграбили целую деревню. И хорошо, если только одну.
— Это ведь мародёрство! — возмутилась Абхилаша. Мы удивлённо повернули к ней головы. — Что?..
— Это — военные трофеи, — пояснил Абтармахан. — И вообще, нельзя было поаккуратнее? — с отвращением пробурчал он. Немудрено. Судя по всему, Абхилаша приложила пленника чем-то, что унесло его в аналог страны Морфея, только связанной с сексом. Очень отчётливый запах спермы и слюни, текущие изо рта, были крайне неприятны. Омерзительны, я бы сказал.
— Мне было не до нежностей, знаешь ли!
— Судя по его состоянию, именно избыток твоей нежности мы сейчас и наблюдаем, — странно, попенял он вроде Абхилаше, а оплёванным себя чувствую я. С чего бы это?
Наконец, пленник был связан. С садистским удовольствием брахман вытянул указательный палец. Его ноготь загорелся алым, вытянулся, создав острый кончик. Огненный коготь был медленно поднесён к уху эмушита. Резкое движение рукой, и шипящая скукожившаяся обожжёная мочка упала на землю. Кажется, окончательно его разбудила даже не боль, а собственный истошный вопль. Мальчишка (сложно мне воспринимать взрослым мужчиной пацана лет семнадцати) дёрнулся, забившись в путах. Хлёсткий удар ногой в бок оборвал его попытки освободиться, заставив уставиться на Абтармахана. Я машинально щёлкнул себя по горлу, с интересом наблюдая за происходящим. Абхилаша сморщилась и ушла за ближайшее деревце.
— Абру’хтаж бали ронтахару? — вкрадчиво поинтересовался Абтармахан.
— Тару ту хали братш! Ауркххх… — захрипел он, получив возникшей в руке Абтармахана плетью по лицу. Уродливый шрам-ожог и истошные вопли стали прекрасным началом беседы.
— Мар’пхартар мо риши. Ронтхарташ барилулу… — с садисткой улыбкой Абтармахан безо всяких усилий схватил левой рукой голову пленника, удерживая её с лёгкостью. — Эй, мальчишка, ты умеешь лечить, — повернулся он ко мне. — Помнится, ты глаз кому-то вернул?..
— Было дело, — киваю. — Но это крайне сложно.
— Неважно. Сможешь сделать так, чтобы он не сдох от боли? И сможешь убрать ему боль, когда я скажу? Чтобы мог отвечать?