Впрочем, многие другие члены нашего отряда выглядели не лучше. Одержимые воины были бледны и усталы от потери праны. Сатьяны и аколиты получили ранения. Одержимые их тоже получили, но у них была слишком хорошая регенерация в бою. Двурогий отправился обратно в Лэнг на новые двенадцать дней передышки. Единственный, кто оказался хоть и уставшим, но относительно неплохо выглядевшим, был Абтармахан. Бой вышел очень непростым, но мы справились, мы победили. Остальное — мелочи.
К сожалению, в ходе сражения сильно пострадали многие вещи. В частности, одежда и припасы. Мы сложили свои пожитки в три отдельных места подальше от предполагаемой территории боевых действий, но две из трёх куч с вещами больше не существуют. В одну влетела раненая гончая, которая разметала и разорвала, раздавила всё, что было. В другую попало что-то огненное, это могло быть что угодно: от плевка Абтармахана, до моей молнии. Факт в том, что тряпьё вспыхнуло, уничтожив заодно и еду, и несколько корзин, и какие-то благовония храмовников.
К счастью, лично у меня имелся запасной комплект одежды в инвентаре, которым пользоваться перенапряжённые духовные линии мне не мешали. Да и было бы что иметь. Безрукавка, свободные широкие штаны. Тоже мне — царское платье. Другим повезло меньше. Одежда во время боя пострадала у всех. Как и оружие и доспехи. Медные наконечники копий и лезвия мечей гончие легко гнули и ломали. У двух одержимых были изделия из бронзы, но и она оказалась недостаточно прочной даже с моим зачарованием.
В общем, когда мы зализали раны и добрались до берега (оставаться на следующий день в месте, где было столько смертей и магии, никому не хотелось), то напоминали скорее отряд оборванцев. Все в рванье и подпалинах, грязи. Замотанные в разные тряпки, которыми закрыли ранения… Короче, вид абсолютно непрезентабельный. Проблема была ещё и в том, что еды оставалось где-то на сутки. Как уже говорилось, серьёзные чары мне противопоказаны минимум дней пять, а лучше — неделю. Телепортировать я никого сейчас не могу. А ближайший город в двух днях пути. Для нас — в трёх, потому что ходить многим сейчас тяжело. Наиболее пострадавших, включая меня, быстро накормили сушёными лепёшками и вяленым мясом, после чего отправили спать. Дежурство ночью легло на плечи одержимых, аколитов и Абтармахана. Первых — потому что рабы и их не жалко, вторых — потому что самые младшие и слабые. Брахман же сам решил дежурить, благо был командиром отряда.
Отключился я почти мгновенно, провалившись в свой привычный сон без сновидений, где вокруг была только приятная тяжесть, темнота и тишина, а где-то вдалеке иногда шевелилось что-то большое. К счастью, духовные линии были всё-таки не настолько повреждены, чтобы не дать мне уснуть. Боль в них удалось достаточно притупить, сильно замедлив ток маны.