— Это?.. — он повернулся к сатьяну, когда увидел меня. Разумеется, я встал, убрав дерюгу в инвентарь. Храмовник же водил перед собой руками, явно пытаясь ощупать что-то исходящее от меня. Ощущает ауры тактильно? Интересно. Редко с таким сталкивался.

— Это однозначно чародей. И сильный. И на его груди… — он замялся.

— Один из семи Даров Шивы, — спокойно киваю я, приподнимая за цепочку амулет с Шивкамути, чтобы показать его этим двоим. Тихонечко откуда-то с неба спикировал дух-связной от Храма. Он уселся на подставленную сатьяном руку и посмотрел ему в глаза.

— Этот человек тот, за кого себя выдаёт, — кивнул храмовник.

— Чудесно. Мудрый Тиглат, я Шифран. И я рад вас приветствовать в Ниджанге, которой управляю от имени и по велению нашего великого Раджи. Мы ждали вас только через два дня, поэтому простите за эти неудобства, — он слегка склонил голову. Я приподнял бровь. Весьма неоднозначная ситуация, ведь чиновник так и не удосужился слезть со своего коня, разговаривая со мной сверху. Слова-то вежливые. Без издёвки, но чисто психологически должного уважения он мне не оказал. Не сказать, что мне не плевать, но я всё-таки посланник Раджи, а с недавних пор ещё и ученик Огненной Кобры. И показывать слабость или пропустить мимо себя, закрыть глаза на такую ситуацию я не могу. На самом деле — ничего вопиющего не случилось, но подавать себя теперь нужно не как чужака и чужеземца, а как важную персону. Статус поднявшийся обязывает. Я теперь не просто маг на побегушках у правителя: таким «принеси-подайкам» одно из величайших сокровищ Индии не доверяют. Блин, как же мне лень заниматься ещё и такими вещами…

— Хорошо, — спокойно киваю. — Мне нужна новая одежда. Еда. Я желаю помыться и отдохнуть с дороги, — активировав заклятие левитации, поднимаюсь в воздух. — Надеюсь, и дальше говорить около ворот у вас в планах нет? Мы можем уже идти? — Так, уже лучше. Теперь мы говорим с психологически равных позиций. Он в седле, я в воздухе напротив. Гм… Нет. Всё же висящий непринуждённо в воздухе человек выглядит… Круче. Да, круче. Даже если на нём грязноватое тряпьё.

— М-мы м-могли бы выделить лошадь… — даже запнулся от моего демарша резко добавивший в голос почтительных ноток чиновник. Храмовник с интересом наблюдал за развитием ситуации.

— Не стоит, — слегка морщусь. — Терпеть их не могу. С последней ещё как-то уживался, но её в дороге разорвали на части… Я лучше сам.

— А… Да, конечно, — кстати, стоит описать Шифрана. Он выглядел человеком средних лет, но с уже начинающей проклёвываться сединой. Небольшой живот, который слабо скрывала свободная одежда, не добавлял внешней привлекательности. Впрочем, для мужчины этого времени внешность — не самое главное. Черты лица довольно грубые, подбородок массивный, а скулы сильно выделяются. Глаза глубоко посажены. Но главное — кожа. Очень светлая. Даже светлее, чем у многих шумеров или подданых фараонов.