— Я желаю помочь тебе…

— Заткнись! — Во мне играла лютая злоба, буквально взрывающаяся фонтаном от одного взгляда на стоящую передо мной во сне богиню. Казалось, что глаза сейчас нальются красным, а на руках вырастут когти, когда клокочущая ненависть сумеет найти выход наружу. — Хочешь сказать — неправильно убивать детей? Это — грех? Он не ребенок. Уже почти не ребенок… — Мой голос перешел на шипение.

— Ты не знаешь, куда тебе повернуть? — Инанна внезапно мягко улыбнулась. — Налево, где нет ничего правильного. Или направо, где ничего не осталось? — Она на Ли’Катту намекает?..

— Может быть, — я буквально цедил слова. — Но спрашивать совета я буду не у тебя! Убирайся! — Затопившая всё вокруг чернота буквально разделила меня и Иштар. Моя «половина мира» пошла трещинами, осыпаясь. Вокруг осталась лишь темнота. Я открыл глаза, смотря в никуда. — Энки, прошу, отзовись, — хриплым голосом пробормотал я себе под нос, стараясь поменьше скрежетать зубами и успокоить трясущиеся руки. Закрытые глаза, объятые темнотой, затопило мягким лазурным отсветом моря, чей запах защекотал нос. Я сидел на пляже с белоснежным песком. Слева была скала, справа — бесконечная полоса накатывающих на песок волн, теряющаяся где-то за горизонтом.

— Отозвался, — на скале сидел мужчина с длинной, колышущейся безо всякого ветра бородой в широких штанах. — Ты был весьма груб с Прекраснейшей. И, судя по всему, желаешь услышать моего совета?

— Я не знаю, что мне делать, — беспомощно сжимаю кулаки.

— А чего ты хочешь?

— Убить этого ублюдка, — спустя минуту раздумий признаюсь самому себе.

— Видимо, та шутка Иштар была весьма болезненной для тебя. Она умеет подбирать наказания и кары такими, чтобы помнились долго. Но сейчас это обернулось против её планов. Какая дилемма… Только ты кое-что забыл.

— Что именно? — хмурюсь.

— Я не покровительствую слабакам. Хватит. Хочешь убить — убей. Не хочешь — не убивай. Прими решение, возьми за него ответственность. Передо мной. Перед собой. И иди дальше. Ты же не думаешь, что я буду направлять тебя каждый раз, когда настанет время стоять на распутье?

— Я не желаю быть детоубийцей. Тем более — скармливать душу ребёнка демонам, — через силу произношу. На самом деле — желаю. И не желаю. Я бы не стал делать такое ни с кем, но этот сопляк… Я не знаю. Первоначальная ярость уже прошла. Остался только холод. Говорят — время лечит. Ничего подобного. Оно просто наслаивает новое, погребая старое. Но привет из прошлого, любой привет из прошлого, он вскрывает старые раны вновь…

— Но ты ненавидишь этого ребёнка. Он — результат предательства Ли’Катты. Он — камень преткновения демонов. Он — последний наследник Йена, Гази и Хорана. Тех, кого ты ненавидишь больше всего. И он же — тот, кто может отправить их всех в небытие. В желудки архидемонов. Но не одних. Он может их забрать с собой. А ещё он — решение прошлой твоей ошибки. Но убив его, ты совершишь новую, — бог, казалось, даже насмехался надо мной. — И тебе хочется, чтобы я сказал, что делать?.. Ты стал магистром Гильдии. И все ещё не желаешь нести ответственность?