— А собор они деревянный выстроили? — спросил Рем. — Ну, если каменному зодчеству их пришлось учить?

— Деревянный. У них удивительный срубы, хотя мы и считаем их дикарями — традиция деревянной архитектуры, резьбы, плетения там просто потрясающие! Я когда нибудь вернусь в те места, видит Бог, обязательно вернусь!..

— Это всё, что тебя интересует, Рем? — поднял бровь Децим. — Деревянный ли был собор?

— Не-а. Меня интересует твое кольцо на пальце и замок Ларкеро, — подмигнул ему младший. — Ты ведь женился, да?

— Это и есть история про мой бунт, братики. Флавиан слышал ее последнюю часть, и даже венчал нас с Аглаей, но…

— Да-да, я с удовольствием послушаю еще раз… Очень, очень романтично.

* * *

— Ладно, ладно! — кислятина в кубке не смущала старшего братца, он пил ее с видимым удовольствием, и кривился тоже — с удовольствием. — Я искал базу для наемной компании. О бригаде я тогда и мыслить не смел: какая бригада из дюжины сельских парней? И вот, мотаясь по предгорьям в поисках какого-нибудь сносного убежища подальше от отцовских глаз, я остался ночевать в лесу. И, черт побери, коня моего сожрало зверье! В общем — я один, посреди леса, в какой-то глуши, до ближайшего жилья не меньше суток пути… А тут еще дождь полил, с гор хлынули потоки воды, и ориентироваться стало совсем трудно… Брел практически на ощупь, целый день. Вымок как собака, вся еда размокла, я замерз, но к вечеру ноги мои почувствовали брусчатку. Брусчатка — в лесу? Так, как кретин постукивая каблуками, я и шел, пока не уперся в заросшие плющом стены замка… Точнее — уперся-то я в ворота в стене. Ров затянуло тиной, замок находился в жутком состоянии — но пара окошек горела. Я стал стучать в ворота, и окошечко в них отворилось, и высунулась оттуда совершенно жутка рожа, скажу я вам! Огромная образина, в плечах пошире тебя, Рем, а ростом аки пожарная каланча! Он спросил по какой я надобности, я сказал — мол заплутал и всё такое… Привратник пустил меня, и разрешил переночевать в конюшне. А ночью дождь кончился, и я услышал прекрасный девичий голос, который раздавался во тьме. Покинув конюшню, я понял — девица поет в окне на вершине донжона, и взобрался туда по побегам плюща.

— Слушайте, это просто рыцарский роман какой-то! — улыбнулся Рем.

— Черт меня подери, так всё и было! Дальше — больше! Девица — и премиленькая — оказалась Аглаей Ларкеро, наследницей окрестных земель и замка. Она, конечно, сразу меня испугалась, а потом увидела в таком внезапном визите шанс для спасения. Ну и меня получше рассмотрела тоже! — Децим приосанился. — Ларкеро — род захудалый, но известный в свое время… В общем, Аглаю взаперти держал родной дядя — Люсьен дю Ваграм, пропащий человек, смутьян и мот. Его лишили наследства, но после скоропостижной кончины ее родителей он наложил лапу на замок, казну и припасы, забрал всё это и убрался в Кесарию, оставив сторожить пленницу двух дегенератов — привратника и дворника — такого же огроменного верзилу. Девчонку они не трогали, приносили ей попить-покушать, воды помыться, а сами пьянствовали и жрали днями напропалую. Раз в пару месяцев наведывался дядюшка, чтобы утащить очередной антиквариат на продажу, напиться вместе с этими уродами и поуговаривать Аглаю выйти замуж за какого-то своего дружка, которому, понимаешь ли, хотелось заиметь наследников от девственной наследницы знатного рода, а за это он обещал милому Люсьену долги списать. Короче — девушка была в беде, и, честно говоря, мне жуть как понравилась. Ну и ситуация располагала. В общем, я спустился по стене обратно, и увидел, как эти ублюдки копаются в моих вещах, а в руках у них — здоровенные такие дубины! Ну, это уже был перебор — хотели убить меня спящего, а песенка Аглаи меня спасла, выходит! Я вступил с ними в схватку, и прикончил обоих, хотя это было и непросто, уж больно великоваты они были. Может, там не обошлось без фоморской крови? Я нашел ключи, и отворил башню, и… Ну, в общем, мы решили пожениться, да. Тем более она была приличная ортодоксальная девушка, и после всего, что между нами произошло, у нее и других вариантов-то не было. А я что? А я только за! Ну, ситуация располагала, сами понимаете… А наутро заявился Люсьен. С целой вереницей мулов и двумя слугами — такими же уродливыми как и те мрази, которых я прикопал на заднем дворе. Я прикончил его к чертовой матери, в два удара, и пообещал погонщикам, что выпотрошу и их тоже, если они тут же не отправятся со мной в Аскерон и не расскажут о делишках своего хозяина коннетбалю. Они, конечно, согласились!