Куда-то Рем попал, по крайней мере лязгнуло здорово. Через мгновенье в голове у парня прояснилось, и он увидел капитана, который пытается подняться на четвереньки.
На его шлеме-морионе была здоровенная вмятина, но Дэн Беллами сумел встать одним прыжком. Капитан смотрел Рему прямо в лицо своими налитыми кровью глазищами, и на губах у него выступила пена. Его меч валялся где-то на палубе, но Аркан и моргнуть не успел, как капитан выхватил из-за пояса кинжал и пырнул его в бок!
Тут, наверное, и лишилось бы семейное древо Аскеронских Арканов одной из своих непутевых веточек, но вмешался северянин, который могучим усилием поднял над головой бочонок и швырнул его в Красного Дэна Беллами. Что-то хрустнуло в капитанской спине, это точно. Он упал на колени, а Рем сумел отпрыгнуть в сторону и, размахнувшись, врезал ему секирой по шлему. То есть, он хотел врезать по шлему, а получилось…
Черт его знает, как это получилось, но секира застряла в палубе, на которую хлестала кровь из перерубленной шеи Красного Дэна Беллами! А его голова выпала из шлема и покатилась куда-то в сторону борта.
Татри ловко подхватил ее, залез на корму, поднял повыше свой трофей, размахивал им и вопил:
— Рем отрубил голову капитану! Капитан сдох!!! Сдавайтесь!!!
А Рем Тиберий Аркан стоял на окровавленной палубе, зажимая руками дырку у себя в боку, из которой обильно текла кровь и думал — сдохнет он сегодня или нет?
V
Он не сдох в тот день. Валялся себе на верхней палубе и смотрел, как чайки клюют голову бывшего капитана, которую какие-то придурки нацепили на самую верхушку мачты, туда, где должен был реять пиратский флаг.
Туловище Аркана туго перебинтовал Разор, благо, в корабельном лазарете оказалось много всего полезного для людей, только что переживших ночной бой. Разор, кстати, принял на себя общее командование, что неудивительно. Пленных пиратов приковали к веслам, а гребцов — расковали. А потом все упились и ужрались корабельными запасами, и плясали на палубе и орали песни… Радость била ключом из людей, все просто с ума посходили от счастья!
В живых осталось сто сорок девять человек, из них полторы дюжины серьезно раненых, считая Аркана, и почти все (кроме тех, кто не пытался сбежать) с увечьями разной степени тяжести — от синяков и ссадин до легких ранений. Была еще одна проблема: с самого начала кое-кто из выживших гребцов никогда и не собирался поддержать мятеж, хотя и знали о его подготовке. И победившие мятежники теперь не собирались менять положение этих людей. А еще были те, кто слишком долго просидел за веслом и чей разум помутился и они потеряли человеческий облик и речь, и могли только грести, жрать и ходить под себя. И те, и другие остались на своих местах — на гребной палубе, рядом с бывшими пиратами.