— Да, — с отвращением подтвердил Лойд, покосившись на мою окровавленную ладонь. — Тьма тебя любит, Рэйш. И позволяет делать такие вещи, которые большинству из нас недоступны. Я подозревал об этом, когда мы впервые встретились. Но лишь когда Триш сказала, что видела у тебя черные глаза, окончательно в этом уверился.

Ах вот почему она испугалась, впервые взглянув на меня через «очки»! Напрасно я не выждал положенного времени и поднялся в кабинет сразу, как только вынырнул с темной стороны. Тьма всегда отпускала меня неохотно, настойчиво шептала в уши, цеплялась за плечи, всеми силами стараясь удержать внизу. Да и Йен не раз говорил, что какое-то время после возвращения я напоминаю ходячий труп с совершенно жуткими глазами.

Жаль, что я не понял этого сразу. А вот Лойд, наоборот, сделал правильные выводы и теперь оценивающе щурился, словно ждал, что я начну возражать.

— Ты такой же, как он, — кивнул он, когда понял, что спорить я не стану. — Самоуверенный, упрямый, обожающий плевать на общепринятые законы и правила. Но кое-чего у тебя не отнять…

Лойд снова покосился на мою ладонь, а я вдруг ощутил, как по ней, помимо крови, медленно стекает что-то холодное и липкое, и скосил глаза.

— Тьма живет в тебе, — подтвердил мою догадку сидящий напротив маг. — Это редкий дар, Рэйш. Очень редкий, потому что он означает, что для Тьмы ты свой. Так же, как шурши, демоны, гули и прочая нежить. Благодаря этому ты чувствуешь себя в ней как дома. Тебя не мучают призраки прошлого. Не угнетает его голос. Ты даже не стареешь на темной стороне! А еще способен преодолевать без последствий любые расстояния и создавать прямые темные тропы, о чем многие из нас могут только мечтать.

Я фыркнул.

— И что? Только из-за этого ты решил, что от меня надо избавиться?

— Напротив, — сумел-таки меня удивить Лойд. — При других обстоятельствах я бы с радостью доверил тебе спину. Ничего личного, Рэйш. Ты и впрямь неплохой напарник, успешный маг и хороший воин. Но мне нужен твой перстень. А сам ты, как я понимаю, не захочешь мне его отдать.

Я только ощерился.

По собственной воле передать кому-то перстень? Знак моей силы и еще невеликого, но все же растущего мастерства? Предать доверие учителя и добровольно отдать какому-то чужаку то, что он так долго создавал и чем так гордился?

Да лучше сдохнуть! И пусть потом этот гад помучается, пока будет сдирать перстень с трупа!

— Я так и предполагал, — спокойно отозвался Лойд, когда я изловчился и все-таки до него доплюнул, оставив смачную харкотину на тщательно вычищенном сапоге. — Поэтому и предпринял меры.