Я с трудом сглотнул, чувствуя, как бегут по коже горячие струйки. Дергаться в магических путах было опасно — удавка врезалась так, что я едва мог вздохнуть. А на то, что творилось с запястьями, вообще было страшно смотреть. По моим ощущениям, заклинание вгрызлось туда до самых костей. И всего одного движения могло хватить, чтобы оставить мне на память короткие культяпки.

— И зачем я тебе сдался, позволь спросить?

— Видишь ли, Рэйш… — медленно проговорил маг, глядя куда-то в сторону. — Мне кажется несправедливым, что именно тебя старик Этор сделал своим наследником.

Я чуть не закашлялся.

— При чем тут учитель⁈ Неужто ты позарился на его перстень⁈

— И да, и нет, — так же медленно отозвался Лойд, все еще глядя куда-то мимо. — Но у тебя нет на него никаких прав. Ты не урожденный Рэйш. Тем не менее старик так высоко тебя оценил, что с какого-то перепугу вдруг завещал все свое имущество. Разве это справедливо?

Я оскалился.

— Тебе-то откуда знать, кем он мне приходился?

— У него не было прямых наследников, — сухо уронил маг, впервые взглянув на меня прямо. — По крайней мере, так утверждают столичные архивы. И в чем-то это действительно так — за всю жизнь у старика Рэйша родился только один ребенок. Девочка. Слабая и так тяжело болевшая с самого детства, что он при первой же возможности отдал ее замуж за какого-то провинциального барончика и поторопился вычеркнуть ее имя из фамильного древа.

— Может, он на старости лет все-таки сумел зачать сына, — выплюнул я. Не из упрямства, а лишь чтобы потянуть время.

Но Лойд лишь покачал головой.

— О рождении наследника Рэйш не стал бы молчать так долго. Мальчик в семье — это же радость. Мальчик в древнем, но уже увядающем роду — это радость вдвойне. А если он при этом еще и маг… Но я наводил справки. Запись о тебе появилась в архивах только три года назад. И сделал их старик собственноручно. Так что ты не истинный Рэйш. Просто подделка. Хотя с учетом твоих способностей я, пожалуй, могу понять, почему старик тебя выбрал.

Я сжал зубы.

— Он был неплохим человеком. Особенно в сравнении с остальными.

— Он был упрямым, чванливым болваном! — на мгновение потерял самообладание Лойд. — И превыше всего ценил собственную значимость для мира! Считал себя уникальным! Избранным! И верил, что принять его искусство под силу лишь только такому же, как он, гордецу! Темному, которому Тьма будет благоволить так же, как когда-то она благоволила ему самому… подумать только… великому Этору Рэйшу!

Я неловко шевельнул рукой, но вдруг ощутил лизнувший ее знакомый холод и неверяще замер.