— Вы, кстати, просили узнать по поводу списываемых из флота кораблей, — нарушил затянувшуюся тишину Николай Николаевич. — Мне недавно стало известно, что «Владимира Мономаха» собираются поставить на прикол уже в следующем году. Так что если он вам интересен, советую обратиться с соответствующей просьбой к морскому министру. Может он согласится отправить «старичка» в крайний учебный поход с Дальнего Востоке до самой Балтики, коли прознает о вашем желании включить его в фонды будущего крупнейшего в мире военно-морского музея.

— А? — слегка вздрогнул пребывавший в своих думах барон Иванов, стоило только соседу вновь заговорить. — А! Отличная новость! Обязательно отпишусь ему! — дослушав Протопопова, закивал он головой. — Это ведь последний уцелевший из всего своего поколения броненосный рангоутный крейсер нашего флота. Такой замечательный экспонат никак нельзя упустить! — Действительно, хоть подобные ему корабли устарели еще ко времени Русско-японской войны, они принимали непосредственное участие, что в ней, что в боях завершившейся Первой Мировой Войны, пока именуемой всеми просто Великой войной. Да, уже не в качестве истребителей торговли, а как сторожевые корабли и минные заградители. Однако же до конца исполнили свое предназначение — служить России.

— Действительно. Последний, — слегка изумился отставной контр-адмирал, перебрав в уме все прочие корабли этой эпохи и их судьбы. — Надо же! А я даже и не уследил, — покачал он головой. — Так может нам, пока не поздно, озаботиться судьбой черноморского «Синопа»? Все же тоже последний в нашем флоте эскадренный броненосец постройки прошлого века, если не учитывать «Петра Великого». Но того так сильно перестроили, что опознать в нем броненосец, уже не представляется возможным.

— Мы его, естественно, тоже не забудем. Но вообще по поводу подобных экспонатов можете не переживать. Я уже договорился с президентом Израиля о выкупе у них по цене металлолома обоих некогда предоставленных Россией броненосцев. Содержать они их не могут — денег нет от слова «совсем». Продавать прежде, было страшно — все воевали, и османы под шумок вполне могли наведаться к ним для реванша. А демонтировать с этих кораблей башни с орудиями, для последующей постройки батарей береговой обороны, они едва закончили. Так что мы даже сможем вернуть обоим первоначальный вид, установив назад родное вооружение, благо известно, где оно все до сих пор находится совершенно никому не нужное. Правда денег на все это уйдет уйма, — покачал он головой, показательно схватившись за нее руками. — Одно лишь радует меня во всем этом. Потомки смогут увидеть их и потрогать собственными руками, дабы четко осознать, на чем ходили в бой их великие предки. А то я подобного был практически лишен. На мою долю выпала возможность взойти на борт и потереть носовое орудие лишь одного такого корабля. Но зато самого мощного за всю историю человечества! Шутка ли! Один его выстрел уничтожил целую страну!