Враг, не торопясь, приближался. Пушки перешли на картечь и моя пехота, задрав мушкеты вверх под углом показанным офицерами и капралами, дала первый залп. Первые ряды неспешно идущей конной массы рухнули, как подкошенные. Для второго залпа мушкетёры чуть уменьшают угол наводки. Но их опережают пушкари. Они быстрее, чем мушкетёры делают перезарядку и выплёвывают в плотные ряды врага новую убойную картечь. За двести шагов от линии моих рот, гусары и запорожцы прибавляют ход и разгоняются, не видя глубокий пятиметровый ров. Когда замечают — уже поздно! Первые ряды проваливаются вниз, а сзади напирают и вторые тоже летят в ров, где их, сгрудившихся, добивают выстрелами бойцы моей бригады. А пушки продолжают крушить приближающегося врага.

Смотрю в трубу с пригорка. За десять минут боя облако порохового дыма частично скрыло картину боя. На одном из участков гусарам удалось таки преодолеть ров и ворваться на редут. Рубят наших нещадно. Посылаю казаков на подмогу. Они просто числом давят, наседают и выбивают неприятеля из ромба. Наконец, противник за рвом не выдерживает шквального огня и поворачивает. Вот теперь время для казаков и драгун, которым посошные по моему приказу дали пики по такому случаю. Начался гон!

В это время Лазинском лесу по моему сигналу(китайский фейерверк) началась вторая часть Марлезонского балета. Пехота и артиллерия противника отстали от конницы и всё ещё шли тонкой струйкой по лесной дороге. Я заранее приказал установить по пути следования в лесу в сотне шагов сотню брёвен с высверленной сердцевиной. Разовые деревянные пушки. Ещё утром их зарядили порохом и набили щебнем из каменоломни. Сотня стволов стояла часто. В двадцати шагах друг от друга. Веер каменной картечи должен накрыть всю вражескую пехоту и пушкарей. Мои тёртые егеря, услышав сигнал трубы, запалили фитиля и отошли за деревья. Вражеский строй накрыло жалящей картечью. Убитых было немного, но ранены были почти все на дороге. Услышав ружейные выстрелы по колонне из леса и увидев, убитых офицеров, некоторые солдаты в суматохе бросились бежать в сторону Смоленска. Дурной пример в таких случаях часто бывает заразителен. Через пару минут вся огромная окровавленная толпа понеслась к выходу из леса. А там их уже ждали мои драгуны с пушками и казаки.

Короче, пехоту, что не убила картечь, казаки порубили. Гусар и запорожцев, отступающих по лесной дороге, проредили егеря, а картечь и драгуны на выходе из леса добили окончательно. Разгром противника был полным. В местных лесах спаслась лишь треть деморализованного, израненного войска противника. Остальные либо погибли, либо попали в плен. У нас тоже были потери — около ста убитых и почти две тысячи раненных(гусары рубились, как черти).