Мы остались одни, и сейчас я очень жалела, что рядом нет хотя бы той служанки (Найлы, кажется), что прислуживала нам за ужином.

Сложно сказать, сколько длилось молчание. Я успела поёрзать на мягкой сидушке стула, подёргать за кончик салфетки, насмотреться на канделябр, в натёртой глади которого отражались отблески света и моё неестественно растянутое отражение. Наверное, стоило начать первой, но слова застряли в горле. Да и не знала я, о чём нам говорить и как преодолеть чувство неловкости.

— Я хотел извиниться перед вами за тот… инцидент в музее.

От тихого голоса, наполнившего столовую, я невольно вздрогнула и всё-таки заставила себя перевести на оборотника взгляд.

— Мы оба… вспылили, — кивнула, принимая извинения.

А про себя добавили:

«Позволили себе лишнего».

— Не знаю, что на меня нашло, — тем временем продолжал каяться Вейнанд. — Я вёл себя недостойно. Не имел права вас касаться и повышать на вас голос.

«Как и целовать», — добавила про себя.

Ладно, никакого поцелуя не было, но ведь мог бы быть! Пусть во всём, что касается чувств и страсти, у меня нет опыта, но особого ума не надо, чтобы понять, когда тебя хотят поцеловать.

— Вас разозлило моё… неосмотрительное знакомство, да это и понятно. Впредь обещаю знакомиться только с шейрами, равными мне по положению.

И снова вместо того, чтобы оценить мою покладистость, Эскорн резко сказал:

— Вам самой вообще ни с кем знакомиться не стоит.

— Даже завтра? — поинтересовалась невинно.

Генерал недобро сощурился, хотя конкретно сегодня и сейчас я не давала ему поводов для недобрых прищуров.

— Завтра тоже нужно будет вести себя осмотрительно. Вы не обязаны принимать приглашения на танец от тех шейров, которые вам будут неинтересны.

— А если мне все будут неинтересны?

Прикрыв глаза, его светлость глухо проговорил:

— Идите, Лайра, отдыхать.

— Как вам будет угодно, генерал. — Я поднялась, а потом, не удержавшись, добавила: — Это была просто шутка… Обещаю, завтра я буду вести себя как образцовая шиари на выданье и постараюсь всем понравиться. Вам и тёте на радость.

— Доброй ночи, Лайра! — рыкнул Эскорн, правильно угадав, что под «всеми» я подразумевала знатных холостяков империи.

Чуть слышно хмыкнув, отправилась к себе, продолжая думать о том, что так и не случилось в музее, и странном поведении его светлости.

* * *

С этой донельзя глупой мыслью, про неслучившиеся поцелуи, я и заснула. Легко, быстро, и спала на новом месте, как ни странно, отлично. Мне ничего не снилось, ничто меня не пугало, а потому утром чувствовала себя отдохнувшей, заряженной энергией до максимума.