Всё-таки здешний мир дал резкий крен в иную плоскость в том числе благодаря моим теориям. Я продвигал не только эмансипацию, но и подкидывал французскому обществу идею избранности. Делал я это под соусом противопоставления англичанам, которые не считали иные нации людьми начиная с их революции. Их пуританская мораль не предполагала права иных народов ни на что, кроме подчинения англосаксам. В моих статьях в парижских газетах речь шла о культурном влиянии и прогрессивной форме общества, которая должна принести миру много пользы. Обернулось всё иначе, и теперь эти самые культурные прогрессоры стали чем-то напоминать адептов одного австрийского художника. Дело было не в расизме и национальном превосходстве. Это никогда не было свойственно французам, так как революционные лозунги насчёт равенства и братства поддерживались большей частью граждан. Но понятие особой миссии Франции приобрело немного нездоровые черты, грозящие в будущем колоссальными потрясениями. Для России уж точно.

Объяснять это Александру было бесполезно, так как он сам был адептом европейской культуры. Всё-таки русская аристократия и остальные сословия — это фактически разные народы. И первым действительно ментально ближе французы или австрийцы, нежели какой-нибудь кузнец Иван из Новожопкина. Хотя и у нас есть лозунг «Мы — русские! С нами Бог!», который часто используется патриотами. Только это фраза вырвана из выступления Суворова в монастыре Святого Иосифа и не имеет отношения к какому-то национальному превосходству. Речь шла о боевом духе русского солдата и что ему всё по силам.

— Я предлагаю не торопиться с мирным договором и получить как можно больше сведений. Пусть дипломаты с разведкой работают и покажут, что не зря едят свой хлеб. Надо также официально запросить Наполеона, когда он с союзниками собирается распускать армию. Ещё задать вопрос по Польше. Для чего им такая огромная армия и почему она содержится на французские деньги. Заодно предупредить, что отдельным пунктом мирного договора должна стать демобилизация части армий всех стран. Если корсиканец начнёт юлить и не даст прямого ответа, то даже самый завзятый франкофил поймёт, что его обманывают.

— Никогда не думал, что меня считают франкофилом, — хохотнул Александр и плюхнулся в кресло, — Забавное выражение. Что касается письма Бонапарту, то я полностью согласен. Заодно получим больше информации из Австрии и Рейнского Союза. А что ты предлагаешь по Порте?

Я внутренне выдохнул, когда услышал эти слова. Значит, поработаем в плане обострения ситуации, подкинув нашим послам и разведчикам доказательства того, что нас обманывают. Всё-таки моя спецслужба не идёт ни в какое сравнение с любителями из МИДа и только создающейся полноценной внешней разведкой.