Рядом стояли офицеры и солдаты, смотрящие на врага с ненавистью и восхищением. Кто бы чего не говорил о гвардии Императора, но пример они брали именно с чёрных егерей. И люди видели перед собой человека, возглавлявшего черномундирников, которые недавно показали, как надо воевать и умирать.

— Оставьте нас наедине, — тихо произнёс Томас Фитцнер.

— Каково это — ощущать себя в шкуре Иуды? — хрипло произнёс Богдан.

— Я служу своему Императору и России. Это ты выбрал судьбу ручного пса у изменника и убийцы.

— Бойцовского, а не ручного. И лучше быть псом на службе льва, чем волком на побегушках у осла. Хотя какие вы волки? Шакалы! За последние три дня вы в этом убедились! — попытался рассмеяться брат, выплёвывая кровавую юшку.

— Он был подлецом, нарушившим все мыслимые понятия о чести. И вообще, этот сластолюбец хотел сделать своей подстилкой мою жену. Но этому не бывать!

Богдан пару секунд смотрел на брата и с трудом сдерживал смех, который доставлял ему нестерпимую боль.

— Цесаревич мог оттоптать бездну баб. Я удивляюсь, что Костя не наплодил сотню бастардов. Хотя, в этом он был прав, их же нужно содержать. Женщины и девицы сами толпами лезли к нему в койку, раздвигая ножки. И не какие-то крестьянки, а аристократки не из последних. Твоя Анька дешёвка, на которую он бы просто не посмотрел! — выплюнул Богдан.

— Так, кто в итоге оказался дешёвкой? Я? Или ты, умирающий в каком-то непонятном селе? А может твой хозяин, чей труп сейчас увозят в столицу?

— Мы умерли как настоящие воины! Костя, когда забывался или был пьян, называл нас Спартой. Тебе этого не понять.

Некоторое время помолчав, Богдан вдруг произнёс.

— Подойди ближе, есть у меня информация, которую надо передать твоим хозяевам.

Взмах руки раненного и наклонившийся Томас отшатывается от брата. А затем падает на землю и начинает биться в конвульсиях, выплёвывая пену изо рта.

— Сука! — подбежавший Голицын протыкает умирающего Богдана саблей, — Это же яд!

Некоторое время имперские егеря пытались откачать своего командира, но безуспешно.

— Но как же так, господин полковник? — истерично прокричал поручик, обращаясь к заму командира.

— Алексей, ты же знаешь, что они не воины. Это башибузуки, преданные только своему хозяину. Они жили по своим законам, наплевав на остальных. Так и умерли. И ведь никто не сдался!

Через час, подполковник Букинский, заместитель командира императорских егерей, написал письмо маме, жене и детям. Он долго думал над предсмертной запиской, но ограничился одной строкой — «Я не Иуда». После этого офицер поднёс к голове новомодный капсюльный пистолет и выстрелил себе в висок.