- Сейчас узнаем, — сделав пару знаков своим людям, Велдор отправил их с места в карьер. Вернулись они спустя пару минут, когда кавалькада всадников почти поравнялась с местом шумного сборища.
- Степные охотники бузят! Оскорбили какую-то девку, та их на круг вызвала, а они не хотят — вот собачатся теперь.
- Девица? На торжище? Одна?! — Мириэм не была дурой и знала, что одной без защиты путешествовать смертельно опасно, а потому увидеть такое чудо даже не мечтала. — И что значит вызвала на круг? Она что же, и оружием владеет? Идём скорее посмотрим!
Подъехать к месту действа оказалось несложно. Само наличие вооружённых всадников действовало на зевак безотказно, разгоняя в стороны. А высота с лошади позволяла видеть всё происходящее в импровизированном круге чётко и ясно.
- Ты оскорбил меня, сравнил с животным, пообещал отыметь и выпотрошить! И воин по-твоему может стерпеть такое оскорбление?! Сражайся, трус! Выйди в круг и ответь за слова! — очень молодая, судя по голосу, дева была одета в чёрную кожу, с прямым мечом из чёрной стали на поясе. Роста она была небольшого, но фигура её отличалась какой-то коренастостью что ли. Было заметно даже Мириэм что под кожей её брони скрывается не простое девичье тело, а мощный сгусток силы!
- Заткнись, девка! Ты всего лишь добыча, подстилка для воинов! Если не заткнёшься, мы тебя прямо тут научим какой следует быть при встрече с грозными степными волками! — оппонировал ей заросший густой бородой муж, одетый в остроконечный шлем и стёганый халат с кольчугой редкого плетения поверх.
«Торговцы невольниками?» — отметила Мириэм, оглядев его сподвижников и ряды клеток-повозок.
- Так значит и твоя мать была просто подстилкой? Какая жалость…
- Мерзкая ядовитая тварь… — мужчина зашипел, схватившись за рукоять изогнутой сабли. — Моя мать была уважаемой дочерью бекаша! Закрой свою пасть, пока я …
- Пока ты что? — ухмыльнулась красноглазая девица, — Опять меня обругаешь грязным словом? Ты видать только языком молоть и горазд, а клинок на поясе для красоты носишь. Или ты бабы испугался? А? Ну испугался же, признай. Страшно со мной один на один выйти — просто жуть берёт! А дружков своих позовёшь, когда насильничать меня будешь? А то ещё сам не справишься….
Улыбка на лице девы становилась всё более и более ехидной с каждым словом, выводя из себя покрасневшего от гнева степняка. От таких слов даже самой Мириэм сейчас стало страшно — она себе так говорить с мужчинами не позволяла никогда! Даже её, жену земельного лорда, слушались лишь до тех пор, пока она уважает воинов и чтит их силу. А вот так, нахально ругаться с чужеземцами… Мириэм сама не заметила, как начала переживать за судьбу наглой, но смелой девицы.