Мы поели в приятной тишине, изредка перебрасываясь шутками. Юки рассказывала, как в первый год в академии пыталась испечь пирог и чуть не спалила кухню, а я вспоминал, как однажды заказал пиццу в три часа ночи и получил вместо неё суши.
Спустя минут двадцать Юки попрощалась и умчалась в сторону дома — ей нужно было переодеться и взять спортивный инвентарь. Хочется отметить, что готовит она и в правду неплохо. «Мост между Востоком и Западом», получилось вкусно — мне лично зашло. Хотя раньше я сам никогда такого не ел, предпочитая суши или роллы.
Закинув в сумку всё, что нужно (не забыв при этом сменку - ибо староста блит), я направился в сторону академии. Меня ждёт очередное уныние, которое будет разбавлено толикой хардкора.
Петляя по городу, я пытался сдержать довольную морду лица. Утро прекрасно, и оно даже продолжало оставаться таким, ведь его пока никто не испортил — даже он. На подступах к академии я встретил того самого нехорошего типа. Утренний свет играл на стёклах его очков — и, завидев мою фигуру на горизонте, он пустил зловещий блик, будто специально подстроив этот момент. Поравнявшись со мной, он с энтузиазмом, который явно не разделял я, начал вещать о сборке очередного «чуда» — которое он гордо именовал «гениальным изобретением».
Я же, напротив, пребывал в состоянии, максимально приближённом к дзену: расслабленная походка, ленивое скольжение взгляда по утренним улицам, лёгкий ветерок, шевелящий волосы. Мне даже не нужно было имитировать это спокойствие — оно было настоящим. Пропуская через мысленный фильтр тонну ненужной информации, я кивнул собеседнику в полуулыбке, пробормотал что‑то неопределённое и ускорил шаг.
Шарага встретила меня тишиной раннего утра. Генкан был почти пуст. Пол из тёмного дерева блестел после недавней уборки, вдоль стен тянулись ряды закрытых шкафчиков, над каждым — небольшие таблички с номерами. В воздухе витал слабый запах полироли. Где‑то вдалеке слышались голоса первых учеников и звонкие удары мяча на спортплощадке.
Я добрался до шкафчика, чей номер мне любезно сообщили накануне — 44. Дверца слегка скрипнула, открываясь. Внутри, на аккуратно закреплённом крючке, висел мой мешочек для увабаки — тёмно‑синий, с вышитой серебристой спиралью. Для тех, кто не в теме, поясню: эта штука предназначена для хранения сменной обуви. В принципе, логично — так увабаки не пачкаются и не теряются среди чужих вещей.
Но сейчас меня интересовало не это. Когда я снял мешочек с крючка и слегка встряхнул его, из него выпал сложенный вдвое листок бумаги.