— Боишься, что я заблужусь?
— Боюсь, что ты упадёшь от усталости по дороге, — парирует она.
— И тогда завтра не сможешь ничего рассказать.
Мы оба смеёмся.
— Ладно, — киваю.
— Веди.
Саэко улыбается и жестом приглашает следовать за ней. Мы идём по каменной дорожке, выложенной вдоль живой изгороди. Тени от деревьев ложатся на землю длинными полосами. Воздух становится прохладнее, слышно стрекотание цикад.
М-да, чувствую завтрашний день будет ещё безумнее этого.
Моё сегодняшнее пробуждение было вызвано тем, что я услышал до боли знакомый звук. Лениво тяну руку к телефону — 4:12…
— С‑сука, чтоб у тебя засверлило в одном месте, — бурчу я, уткнувшись лицом в подушку и с силой зажмуриваюсь, будто это может заставить дрель замолчать. Не знаю, услышали меня свыше или во всём виноват кармический закон равновесия, но после моих слов звук дрели резко пропал, а на его место пришёл отборный японский фольклор.
Откидываюсь на подушку, ворочаюсь — сон не идёт, хотя состояние вялого овоща присутствует. Поняв, что морфей послал меня нахер, решаю выйти подышать свежим воздухом.
Встаю, потягиваюсь, разминая затекшие плечи, и открываю окно, которое маскируется под дверь. Мне предстаёт унылая картина утреннего дождя: серые тучи нависли над городом, капли барабанят по подоконнику, а вдалеке грохочет гром. Я хмурюсь, потираю затылок и бормочу:
— Погода дерьмо… — вздыхаю, поёжившись от сквозняка. Закрываю дверь — ну, не очень‑то и хотелось.
Иду на кухню, щёлкаю выключателем — свет мигает пару раз, прежде чем загореться ровно. После чего происходят священнодействия, а именно процесс приготовления кофе.
Знаете, никогда не задумывался, насколько мой кофе хорош — типа вкусно и вкусно, нехер загоняться. Но после того как я отведал кофе местного Джеймса Бонда, то мне пришло понимание, что по сравнению с ним моё варево — это полная хуйня.
М‑да, это была минутка бесполезной информации — просто на меня так влияет утреннее уныние. Подношу парящую кружку ко рту, и в тот самый момент, когда до желанного напитка остаётся буквально пара миллиметров, слышится раскат грома. Доля секунды — и в помещении тухнет свет.
У меня дёргается глаз. Я замираю с кружкой у губ, уныло покатав мысли о том, что это утро добрым не является. Бросаю взгляд в угол комнаты, где валяется корзина с грязным бельём, и вздыхаю.
Ну ёб… После вчерашних событий забыл закинуть вещи в стирку. Впрочем, что мешает постирать носки вручную?
На последней мысли я замираю всё в той же позе: сидящее за столом тело в стильных семейных труселях, со взъерошенными волосами и выпученными, как у срущего котёнка, глазами. При этом я всё ещё удерживаю кружку кофе у рта, будто она — последний якорь в этом безумном мире.