— Ну, — выдохнула она.

— Рассказывай. Кто такая Юки? И почему ты упомянул её в контексте моего отца?

Чешу шевелюру, попутно пытаясь собрать мысли в кучу:

— Если коротко, с Юки у нас… скажем так, дружеские отношения без обязательств. Никаких серьёзных чувств, никаких «мы». Просто взаимная симпатия как человек к человеку. Она знает, что я не влюблён, я знаю, что она не строит иллюзий.

Саэко нахмурилась, обдумывая услышанное. Её пальцы непроизвольно сжали край юбки. На мгновение в воздухе повисла тишина, а затем между её пальцами пробежала едва заметная искра — слабый разряд молнии полученный от сферы навыка, которую я ей дал. Она тут же сжала ладонь в кулак, скрывая проявление силы, но я заметил.

— Значит, у тебя есть… партнёрша по обстоятельствам, — произнесла она наконец, чуть склонив голову.

— Но я — не она. И не стану прятаться за вежливостью, когда мне важно знать правду.

Она чуть повернулась ко мне, теперь сидя ближе, чем раньше.

— Скажи мне прямо: где я в твоей жизни? Не как с ней — а именно между нами.

Я замираю на секунду, затем медленно киваю:

— Ты — та, кого я выбрал. Но Юки… она не просто эпизод. Нас с ней можно назвать друзьями и мы можем работать вместе. Это не угроза нашим отношениям, если ты готова принять правила.

Саэко на мгновение прикрывает глаза, будто взвешивая слова. Затем её губы трогает лёгкая улыбка — не победная, а уверенная.

— Правила, значит? — она слегка касается подлокотника дивана, и по его поверхности пробегает едва заметное голубоватое свечение от её новой силы.

— Что ж, я готова играть. Но по своим правилам тоже.

Она наконец сдвигается ближе, занимая половину дивана. Теперь между нами — всего полметра, но это уже не враждебная дистанция, а пространство для диалога.

— И да, — добавляет она с намёком на вызов.

— Этот диван… он всё ещё выглядит нелепо. Но, кажется, начинает мне нравиться.

Саэко поднимается с дивана — плавно, без суеты. На мгновение задерживает взгляд на мне: в её глазах читается не просто вызов, а что‑то более глубокое — смесь решимости и едва уловимой уязвимости. Она чуть склоняет голову, словно подтверждая негласное соглашение, и добавляет:

— Но сначала я приму душ.

Не дожидаясь ответа, она разворачивается и идёт к двери ванной комнаты. Её шаги звучат ровно, уверенно, но я замечаю, как пальцы на мгновение сжимаются на краю юбки — единственный признак внутреннего напряжения.

Дверь ванной закрывается с тихим щелчком. Я остаюсь один в комнате. Взгляд невольно возвращается к дивану — теперь он кажется не таким чужеродным. Будто занял своё место в этом пространстве.