Люди — для них я тоже был. Но если вдаваться в детали, для абсолютно каждого я существовал на уровне «вроде такого помню» или «да, был такой, учился вместе с нами, но ничего о нём сказать не могу». Для всех я — легальная тень: никаких друзей или знакомых, чистый лист, что является идеальным условием для попаданца, коим я и являюсь.

И звать этот лист — Намикадзе Минато, который ни разу не ниндзя и тем более не обладатель стильной шапки. Но могу заявить, что данное тело является его более молодым двойником, которому годиков так восемнадцать от роду.

И тут я без приколов: когда умудрился добраться до зеркала, чтобы понять, насколько всё плохо, я натурально охренел! На меня с таким же охреневшим ебалом, на котором крупными буквами было написано «ДА НУ НАХ…», смотрел вылитый ариец — здесь без шутки: высокий рост (179,2 см), светлая кожа, синие глаза, жёлтые волосы, которые напоминали ёжик, чёлка длиной до подбородка, которая обрамляла обе стороны лица.

И вот этого солнечного мальчика всё не замечали? Я, конечно, не эксперт, но это пиздец. Так искусно сломать систему мира — это моё почтение, просто без слов. Но оставим материю на потом.

Мир… Я осознал, куда умудрился попасть. Смутно, конечно, — что, несомненно, является диким подвигом, который стоит на ровне с тем, чтобы встать на работу после дикой попойки в воскресенье. И от данного прозрения я преисполнился диким познанием, что выразилось в матерной конструкции длиною в мир.

Собственно, этот мир был создан по мотивам бурятского мультика, в сюжете которого имеется классический зомби‑апокалипсис с элементами превозмогания и гарема. Да куда же, бляха‑муха, без последнего? На экране прикольно, но вот в реальности — ну его на фиг.

И главными героями в нём, по закону жанра, являются группа школьников. Это пиздец в кубе — у меня нет слов, одни матерные конструкты. Коих прибавилось, когда я принял решение успокоить расшатавшиеся нервы физической работой — то есть я незатейливо обшаривал вверенную жилплощадь.

Как итог, в настенном шкафу был обнаружен комплект школьной формы. Меня ещё тогда начали терзать смутные сомнения, но когда я перестал долбиться в глаза и глянул на журнальный столик, последние сомнения отпали. Там лежала бумага о переводе в частную старшую школу Фудзими. Название мне ни о чём не говорит, но если упереться в логику о том, что я тут как бы на испытаниях, то вывод напрашивается сам собой: это канон.

Эту теорию подтверждают и ряд заданий, и то, что меня, если судить по датам, переводят в последний месяц перед выпуском. В очередной раз повторяю: это пиздец, и точка.