Руководил и координировал силы восставших генерал Домбровский, приехавший для этого из Франции. Этот небесталанный боевой командир сумел собрать из восставших более 30 тысяч штыков, пополнивших обескровленную армию Костюшко. Огромное количество прусских солдат в этой местности составляли этнические поляки, которые, заслышав о поражении пруссаков и вторжении русских войск, массово дезертировали из прусской армии, переходя к восставшим. Кончилось с тем что таких солдат сформировали отдельные батальоны, сохранивший свою прусскую униформу, и лишь надевшие двухцветные польские кокарды.
В результате, несмотря на то что пруссаки для того чтобы предупредите возможные волнения оставили на территории Польши 10 000 полевого войска, его фактическая боеспособность оказалась равна нулю.
После вступления русских и армии Костюшко в Варшаву тот издал воззвание, призывая поддержать русскую армию в борьбе с пруссаками. По всей освобождённой территории были созданы провинциальные комиссии, которые взяли на себя управление административным аппаратом, обеспечивая порядок и предотвращая социально-экономические беспорядки. Стали формироваться польские вооружённые силы в Познани, Калише и Конине. 10 октября произошли столкновения с прусскими войсками под Остшешувом и Кемно, а 13 октября восстание переместилось в район Серадза.
В это время Домбровский уже проводил мобилизацию в кантональной системе, призывая к оружию одного человека из десяти хуторов. 23 октября была объявлена всеобщая мобилизация. С самого начала как повстанческие отряды, так и войска, состоявшие из рекрутов, назначенных Домбровским, систематически очищали Великую Польшу от прусских войск. Действия распространились и на соседние районы, и в ноябре повстанцы захватили крепость и монастырь Ясная Гора. Спою Возле этого монастыря Конный отряд Людвига Прусского был разбит, а сам он погиб, получив удар в живот от польского косинёра. Ужасная гибель этого принца произвела в Пруссии самая гнетущее впечатление.
* * *
Между тем русские войска под командованием генерала Бонапарта стремительно продвигались вглубь Польши. Никто из полководцев не умел так пользоваться плодами победы, как он: неумолимо преследуя остатки прусских войск, он в недельный срок прошёл от Варшавы до Познани. В Берлине началась паника. Войска герцога Брауншвейгского были срочно отозваны для защиты столицы; Берлинский кабинет надеялся, что прусские крепости смогут на какое-то время сдержать наступление русских войск. С Саксонией был заключен союз, по условиям которого она прислала в прусскую армию 20 000 человек, а с Гессеном велись переговоры, так как курфюрст не хотел высказываться слишком рано. Армию под командованием генерала Рюхеля, осаждавшую Киль, также отозвали, и теперь она ускоренным маршем двигалась к Берлину. Под влиянием крика, поднятого партией Гогенлоэ, и уже пережитых неудач начало распространяться и крепнуть мнение, что армию ведут к гибели. Известие о занятии Варшавы, а затем — и Познани, где у немцев имелись значительные военные склады (магазины), еще более увеличило общее недоверие и растерянность. Повсюду говорили об измене, причем неуклюжее воображение не знающих обстановки офицеров и необученных солдат, как это обычно бывает, начало создавать самые необыкновенные предположения. В эти дни наша армия действительно обнаруживала признаки состояния горячки, и общая сумма ее моральных сил была значительно ослаблена, хотя отдельные лица сохранили ясность мысли и бодрость. Итак, армия была на 20 000 человек слабее, чем она могла бы быть, без доверия к своим начальникам, уже наполовину побежденная мыслью о непобедимости противника.