Однако Берлинский двор не сдавался. С Саксонией с трудом заключили трактат, по которому она двинула на соединение с прусской армией 18 000 человек, то есть, примерно, половину своей армии. Трактат был окончательно оформлен так поздно, что саксонские войска были причиной задержки выдвижения собственно прусских сил, направленных против французов. Курфюрст Гессенский крутился и изворачивался совершенно в стиле прусской политики. Он хотел дождаться победы прусского оружия, чтобы затем высказаться, а в случае если бы этой победы не последовало, он в силу священных прав нейтралитета чувствовал бы себя так твердо, как скала среди бушующего моря. Иные союзники Пруссии, — Мекленбург, Ангальту, Шварцбург, князья Липпе — видя, как идут дела, великодушно решили оставаться нейтральными, глубоко наплевав на судьбу Берлина. Один только герцог Веймарский прислал егерский батальон, разумеется, ничего не решивший.
Таким образом, из знаменитой, всегда готовой к бою 200-тысячной прусской армии в самом решительном бою, какой ей когда-либо приходилось вести, оказалась на месте и в готовности только половина, а армия, которую Пруссия собрала против французов в Тюрингии, имела в своем составе вместо 50-тысячного союзного корпуса всего только 18 000 саксонцев.
Но всё же, главной причиной прусской катастрофы оказались неверные решения самих берлинских теоретиков. Без их ошибок, допущенных и самим кабинетом и военным ведомством, можно было, используя имевшиеся налицо вооруженные силы, удерживая крепости и переправы, свести дело в ничью; но достаточных войск для этого уже не было. Лучшие силы прусской армии — 80 000 штыков и сабель под командованием герцога Брауншвейгского — вернулись из Вильно к стенам Кенигсберга; еще 50 000 под командованием генерала Рюхеля находились в Шлезвиг-Гольштейне, действуя против датчан. Таким образом, прусская армия была разорвана на две части, находившиеся на противоположных сторонах страны; и это в то время, как враг подходил к Берлину! Столь чудовищную ошибку пог допустить лишь один человек в мире; и я знал, что генерал Пфуль* меня не подведёт!
Волна победы донесла Русскую армию не только до Вислы и Одера, а даже до Эльбы и Рейна, где сила победы до известной степени выдохлась, движение приостановилось и где было встречено первое новое сопротивление со стороны ладмилиции.
15 октября пал Бреслау перед войсками Костюшко, 25 октября пал Глогау перед казаками Платова; затем 29 октября был занят форт Плассенбург под Кульмбахом взятый войсками Домбровского, 1 ноября пал Хамельн, 19 ноября — Ченстохов перед отрядом поляков и русской конницы, осаждённый Кюстрин сдался 20 ноября, капитулировав перед силами Юзефа Понятовского.