— Александр Павлович, я фот о чём ешчо хотел просит вас…
Тут надобно сказать, что с некоторых пор я под влиянием Шишкова иКарамзина начал внедрять в администрации общение на русском языке. Многие вельможи оказались в сложном положении: у многих словарный запас родной речи ограничивался выражениями, необходимыми чтобы объясниться с кучером и лакеями. Почти все говорили по-русски с заметным акцентом, грассируя как истые парижане; очень забавно было наблюдать этакую манеру у разных Николаев Ивановичей и Владимир Степановичей, краснолицых и курносых «рязанскомордых» господ. По поводу важности русского языка как — то вдруг возбудились и многие другие господа — Карамзин, Мордвинов, Шишков — и я счёл за благо это движение поддержать. Господин Модерах, природный немец, попал в эту компанию, как кур в ощип, совершенно безвинно пострадав за идею становления русского национального самосознания и культуры. Но, к чести его надо сказать, держался он стойко, старательно выговаривая малознакомые ему русские слова.
… касателно айзенбанн… как это… железнодорожной программен…
— Что вас беспокоит в наших планах? — скрывая улыбку спросил его я.
— На самом деле много чегоит беспокойт. Но прежде всего дело в Пермский соляной заведений… — глубокомысленный произнес Карл Фёдорович и замолчал, будто я сам должен был догадаться что он имел в виду. Увы, мне этого не удалось, и пришлось задавать доброму немцу дополнительные вопросы.
В итоге, продравшись сквозь его косноязычие, я выяснил следующее:
В Пермском крае, также как и в ряде других районов русского Севера, издавна было чрезвычайно развито солеваренное дело. Пермяки «солёные уши» бурили скважины и в сто, и более саженей, качали из недр земли соляной раствор и выпаривали его в огромных чанах, получая на выходе мелкую поваренную соль.Когда-то это был единственный источник соли на Среднерусской равнине, и трудоёмкие промыслы эти процветали.
Но в последние годы ситуация стала меняться. Во-первых, многие пласты соляного раствора, истощились или обводнились, а добуриться до новых пока не удалось. Во-вторых, в России появились иные источники соли: озеро Эльтон, Илецк, крымские озёра, а вот теперь ещё и копи под Бахмутом. Причём если ранее разработка этих соляных пластов затруднялась их отдалённостью, то теперь из Крыма мы возим соль баржами, к Эльтону подвели железную дорогу, а к Соль-Илецку проведём её в ближайшие 2 года. Таким образом соль из Поволжья станет доступна на Урале и в центре России, а значит, соляные варницы Пермской и Вятской губерний обречены на разорение. Добыча каменной соли много дешевле чем выварка рассола: там не нужны ни дрова, ни котлы. Это означает закрытие старых солеварниц и обнищание края, — ведь именно солеварение кормит там десятки тысяч рабочих!