* * *

Министр Фуше отодвинул от себя ворох бумаг — донесения агентов, поступившие за последние две недели, и потёр усталые глаза. Сквозь тяжелые портьеры уже пробивался рассвет, а ему еще не пришлось приклонить головы — дело не терпело отлагательств.

Он родился в Ла-Пельрене, близ Нанта — города моряков, где соль въедается в кожу, а горизонт с детства манит призраками далёких жарких стран и странствий, обещая сказочные приключения и богатства. С младых ногтей юный Фуше не мечтал о славе, зато внимательно и вдумчиво изучал её природу. Его острый ум, его скрытный нрав с ранних лет убедили его находиться в тени: сначала в аудиториях иезуитов, потом — в коридорах власти. Как и его смертельный враг — Талейран — он получил духовное образование и был предназначен церкви, но грохот Революции заглушил звон колоколов свистом лезвия гильотины, и молодой Жозеф, вовремя правильно сориентировавшись, выбрал не молитву, а политику.

Конечно же, Фуше никогда не был пламенным революционером. Он редко выступал в Конвенте, предпочитая, как и аббат Сийес, плести интриги в кулуарах Тюильри. И так случилось, что к его тихому голосу всё чаще прислушивались. Он не пел псалмов и благодарственных гимнов — он составлял списки тех, кому суждено отправиться на гильотину. Когда Робеспьер направил его в Лион, это стало приговором этому богатому южному городу: под его надзором рушились семьи, бесследно исчезали благородные фамилии, улицы тонули в крови, а над площадями витал запах пороха и гари. Нет, он не был якобинцем, но в жестокости, безжалостности к врагам Революции далеко превзошел их всех. Он не считал погибших — он вычёркивал их. Но, если бы Иосиф Виссарионович Джугашвили вдруг реинкарнировал в одного из вождей Конвента — даже он не смог бы направить в Лион грозное послание «Уймись, дурак!».

Ибо Фуше был умён. И он всегда знал, когда следует исчезнуть, и когда — вернуться. Несмотря на ужасную репутацию Лионского палача, Фуше уцелел при падении Робеспьера, потому что слишком хорошо знал, что из себя представляют эти республиканские деятели. Добродетели Революции, которые проповедовал Робеспьер, были слишком утомительны для широких масс. Фуше предпочитал знание, порядок… и страх.

И именно поэтому после окончания эпохи террора он не только остался на своём месте, но и открыл для себя новую эпоху процветания и успеха: он оказался нужным новой власти даже более, чем прежней. Как оказалось, Фуше обладал редким даром собирать и анализировать всевозможные сведения, создав для этого настоящую шпионскую сеть. Он слушал всех — в трактирах, в гостиных, в салонах, в спальнях. Он был нигде и везде: его не было видно, но все знали, что Фуше внимательно наблюдает за всём, что происходит в Париже, и все боялись его. И именно в этом заключалась его сила: Фуше все видел и знал. Без гнева. Без страсти.